Книга Лучший Работник Союза: Дом Отдыха Героев Пятилетки, страница 31 – Ксения Чернова

Алина подняла руку.

— “Красная Заря”, к старту.

Отряд выстроился у воды. Красные галстуки, закреплённые коротко, чтобы не мешали движению, вспыхивали на фоне белых курток и синего моря. В этот миг всё снова стало почти невыносимо красивым: сильные взрослые женщины, дисциплина, утро, флаг, солёный ветер, ощущение, что труд и тело, порядок и желание, спорт и красота здесь не враждуют, а складываются в единую форму жизни.

Сигнал прозвучал коротко.

Мы пошли.

Первые минуты я думал только о том, чтобы не уронить блок, не сбить ритм и не выглядеть идиотом. Вера работала с оборудованием, Зоя задавала движение, я помогал переносом веса и следил за креплениями. Вода била в борта модуля, брызги летели на лицо, куртка быстро стала влажной. Впереди первая группа Алины шла ровно, без рывков. Нина действительно оказалась регулятором: она не командовала громко, но следила за дыханием, за тем, чтобы темп не превращался в гонку самолюбий. Позади Марина вела третью группу чуть шире маршрута, но Лидия, судя по прямой линии, держала её амбиции коротким поводком.

— Неплохо, — сказала Зоя после первой контрольной точки.

— Это вы мне?

— Всем. Вам — пока “не мешаете”.

— Расту в ваших глазах.

— Не обольщайтесь. Вы начали с низкой базы.

Вера возилась с индикатором стабилизатора. Блок действительно иногда мигал тревожным оранжевым.

— Он мне не нравится, — сказала она.

— Стабилизатор?

— Вы тоже местами, но сейчас стабилизатор.

— Что с ним?

— Плавающий контакт. Или датчик врёт. Или технический сектор вчера пил компот мозгами.

— У нас есть время проверить?

— У нас нет времени не проверить.

Зоя бросила взгляд на маршрут.

— До второй точки семь минут. На воде не разбираем.

— Тогда на платформе потеряем пятнадцать.

— Или не потеряем, если ты не будешь спорить с каждой лампочкой.

Вера резко повернулась к ней.

— Если лампочка предупреждает о сбое, с ней не спорят, её слушают.

— Если инженер слышит только лампочку, она забывает, что вокруг море и команда.

Воздух между ними стал жёстким.

Я понял, как быстро мой “разумный план” может развалиться. Зоя и Вера не были врагами. Но каждая привыкла доверять собственному типу силы. Для Веры реальность начиналась с системы, контакта, схемы, причины. Для Зои — с тела, ритма, риска, движения. Одна могла остановить всё ради неисправного узла. Другая могла пройти через неисправность силой. Обе были правы. Обе могли сорвать темп.

— Вера, — сказал я.

Она сверкнула глазами.

— Что?

— Если это контакт, сколько нужно на временную фиксацию без разборки?

— Две минуты. Если руки не из санаторного печенья.

— Что нужно?

— Фиксатор, тонкий зажим, доступ к боковому гнезду.

— Зоя, можем дать две минуты у второй точки без потери общего ритма?

— Если первая группа снизит темп на дуге, а третья не начнёт летать, можем.

— Тогда не спорим о том, проверять или нет. Проверяем две минуты. Если Вера не укладывается, закрываем блок и идём дальше.

Вера прищурилась.

— А если укладываюсь?

— Тогда вы гениальны, но только две минуты.

— Мне не нравится “если”.

— Мне тоже. Поэтому таймер.

Зоя улыбнулась. Не широко. Но по-настоящему.

— Смотрите-ка. Он пытается выжить между молотом и турбиной.

— Между вами и Верой? — спросил я.

— Я — молот, — сказала Зоя.

— Я — турбина, — буркнула Вера. — И не советую совать пальцы.