Книга Лучший Работник Союза: Дом Отдыха Героев Пятилетки, страница 54 – Ксения Чернова

— Но любите стабильные.

Она посмотрела на меня и неожиданно протянула руку.

В ладони у неё лежал красный жетон.

Я застыл.

На одной стороне — эмблема “Красной Зари”. На другой — буква В и тонкая гравировка:

“Доверие первой степени. Вера Кольцова.”

— Не делайте такое лицо, — сказала она.

— Какое?

— Будто вам подарили орбитальный лифт.

— Не уверен, что орбитальный лифт произвёл бы большее впечатление.

— Это жетон, Воронцов. Не обручальное кольцо. Не право собственности. Не обещание вести себя мягко. Если завтра будете мешать в мастерской, я всё равно скажу.

— Я бы расстроился, если бы не сказали.

Она вложила жетон мне в руку, но пальцы не сразу отпустила.

— Первый дала Зоя?

— Да.

— Логично. Она доверяет тем, кто не ломается на мате.

— А вы?

Вера посмотрела вниз, на сияющий машинный зал, скрытый под крышей и камнем.

— Я доверяю тем, кто держит, когда горячо.

Она отпустила жетон.

В этот момент где-то внизу, на лестнице технического корпуса, послышались шаги. Мы оба обернулись. На крышу поднялась Лидия Орлова.

Она была в белой вечерней форме, безупречно спокойная, будто прогулка по техническим крышам во время фестиваля света входила в стандартный протокол методиста. Свет огней ложился на её лицо мягко и холодно. Она посмотрела сначала на Веру, потом на меня, потом на мою руку, где я всё ещё держал красный жетон.

— Фестиваль получился прекрасным, — сказала Лидия.

Вера мгновенно стала колючей.

— Благодаря своевременной замене контактной группы.

— Разумеется. Я видела отчёт.

— Уже?

— Особый отдел любит стабильные системы не меньше вашего, товарищ Кольцова.

Вера коротко выдохнула носом.

— Тогда наслаждайтесь стабильностью.

Она повернулась ко мне.

— Я пойду. Мне надо проверить финальное охлаждение. И умыться, пока Ветрова не решила, что машинная пыль — новый стиль смены.

— Спасибо, — сказал я.

— За что?

— За доверие.

Она задержала взгляд на секунду.

— Не испортите.

И ушла, проходя мимо Лидии с таким видом, будто готова при необходимости разобрать и Особый отдел, если тот начнёт мигать оранжевым индикатором.

Мы остались с Лидией вдвоём на крыше.

Фестиваль света продолжался. Но воздух стал холоднее.

— Вы быстро осваиваетесь, товарищ Воронцов, — сказала она.

— Я бы не назвал это быстро.

— Первый жетон от инструктора физподготовки после моревой эстафеты. Второй от инженера после внепланового ремонта узла. Для человека с частичной потерей памяти, отсутствием допуска к некоторым системам и странными речевыми реакциями — впечатляющая динамика.

— Вы поднялись поздравить?

— Нет.

Она подошла к парапету, положила на него красную папку, которую я раньше не заметил у неё в руках. Тонкую. Слишком официальную для ночной крыши после фестиваля.

— Утром придёте ко мне на беседу.

— Особый отдел?

— Формально — методический разбор вашей реакции на технический риск.

— А неформально?

Лидия посмотрела на меня.

— Неформально я хочу понять, кто вы такой.

Я молчал.

Она раскрыла папку, достала один лист и протянула мне. Я взял. На листе был технический отчёт по работам в узле Б-7. Пункт допуска. Перечень участников. Время нахождения в зоне. Операции, выполненные Верой Кольцовой. Операции, выполненные мной. И ниже — выделенная строка:

Согласно карте квалификации Воронцова А. С. до травмы, прямого допуска к ручному обслуживанию распределительных групп старого типа Б-7 не имел. Практических работ на аналогичных системах не проходил.