Книга Лучший Работник Союза: Дом Отдыха Героев Пятилетки, страница 86 – Ксения Чернова

Директор объявил итог:

— “Красная Заря” получает первое место предварительного этапа конкурса “Дом образцовой смены”. Павильон “Ласточка” с этого дня закрепляется за отрядом на период программы. Отличная работа.

Все выдохнули одновременно.

Марина первой нарушила торжественность:

— То есть можно жить?

— Можно отдыхать, — сказала Алина.

— Это почти то же самое, только уставнее.

Зоя хлопнула меня по плечу.

— Куратор, выжили?

— Благодаря вашему запрету тащить шкафы.

— Запреты спасают жизнь.

Вера вышла из кухни с кружкой чая и мрачно сказала:

— Если кто-то испортит мой световой контур гирляндами Марины, я уйду в лес и построю там технически грамотную диктатуру.

— Я буду министром красоты, — тут же сказала Марина.

— Тебя я туда не пущу.

— Значит, диктатура не будет счастливой.

Нина смеялась тихо, устало, сидя на ступеньке террасы. Лидия заполняла протокол и, кажется, была довольна, хотя по её лицу это мог бы определить только специалист более высокого отдела. Алина стояла чуть в стороне у парапета и смотрела на сияющую “Ласточку”.

Я подошёл к ней не сразу.

Сначала помог убрать инструменты. Потом отнёс лишние ящики в кладовую. Потом проверил с Верой, где нельзя трогать контуры. Потом поймал себя на том, что просто тяну время.

Наконец, когда большинство разошлось по павильонам, а в “Ласточке” остались только дежурные огни, я вышел на террасу второго этажа.

Алина была там.

Одна.

Она стояла у перил, всё ещё в рабочей форме: светлая рубашка испачкана пылью у локтя, красный галстук ослаблен, волосы выбились из косы, на щеке тонкая царапина — кажется, от старой доски, которую она помогала снимать в кладовой, хотя по плану не должна была лезть в физическую работу. В ночном свете она выглядела не менее красивой, чем в своей идеальной командирской собранности, но иначе. Усталость сняла с неё первый слой брони. Не весь. До конца Алина бы не позволила. Но достаточно, чтобы я увидел женщину под формой.

— Хороший дом, — сказал я.

Она не повернулась.

— Отряд хорошо сработал.

— Вы хорошо командовали.

— Я задавила темп.

— Иногда да.

Она усмехнулась совсем без радости.

— Вы могли бы из вежливости сказать “нет”.

— Вы не любите ложь.

— Сегодня особенно.

Я встал рядом, но оставил между нами расстояние. После разговора днём я не имел права подходить ближе первым. Ночная терраса, море, усталость, победа — всё это могло подтолкнуть к красивой ошибке. Алина не была ошибкой. Именно поэтому нужно было быть осторожным.

Некоторое время мы молчали.

Внизу тихо светилась общая комната “Ласточки”. На столе лежали книги, рядом стоял чайник, в кухне Нина оставила тарелку с хлебом и травами, на стене уже висела эмблема “Красной Зари”. Дом действительно получился таким, где хотелось остаться.

— Куратор не должен становиться центром личных симпатий, — сказала Алина наконец.

Голос был ровный. Слишком ровный.

— Вы уже говорили.

— Значит, повторю, пока вы не поймёте.

— Я понял как приказ. Не уверен, что понял как вашу боль.

Она резко повернулась.

— Мою боль не требуется учитывать в работе отряда.

— Вот с этим я не согласен.

В её глазах вспыхнуло.

— Вы не имеете права оценивать, что требуется учитывать в моей работе.

— Имею, если ваша работа начинает ранить вас так, что страдает отряд.

— Отряд сегодня победил.