Книга Запретный берег, страница 36 – Виола Волконская

В этот момент, среди шума маскарада, среди незнакомых лиц, для меня существовали только мы. В глазах Миши я видела нечто большее, чем просто желание вернуться. Я видела истинное чувство, которое, казалось, было сильнее любых преград. Просто так он бы не отправился за мной в другую страну.

— Миша… — прошептала я.

В этот момент, когда наши взгляды встретились, я поняла, что маскарад, который начался как игра, привел меея к самому важному открытию — к человеку, к которому я испытывала чувства. И который, казалось, вернулся ко мне, пройдя через все свои страхи и сомнения.

Но, я не хотела чтобы он так просто решил, что приедет, наговорит приятностей и будет хеппи энд. Сначала отвергал меня, и я решилась на отчаянный шаг, предложив себя. А потом уехала со знанием того, что у нас нет будущего из-за его глупых принципов. Чуть не вогнала себя в депрессию и только начала отпускать... И тут он заявился весь такой прекрасный и готовый. Наверное думает, что я сейчас повисну у него на шее и забуду как он меня динамил. А вот хрен ему.

— Я вижу твоё смятение, — произнёс он. — И готов ждать, когда ты простишь меня и примешь.

Мысли мои читает гад! Прокатил на эмоциональных качелях и решил, что я брошусь в его медвежьи объятия...

— Знаешь, мне было очень неприятно, когда ты упорно отрицал очевидное, — начала я, скрестив руки на груди. Нас тянуло друг к другу, а ты твердил о принципах и прочем. И мне пришлось прийти к тебе первой. Мне было страшно и стыдно, ведь для меня это был первый раз и я пришла с пониманием того, что мне все равно придётся уйти. Потому что ты решил, что мы не можем быть парой. Но я чувствовала, что должна была сделать этот шаг. Ты верно заметил моё смятение. И я не готова вот так просто принять тебя. Я с трудом переключилась на то чтобы идти дальше. А сейчас ты врываешься в мою жизнь и мне сложно двигаться вперед, но и назад в неизвестность я не хочу.

— Я понимаю и готов сделать все, чтобы доказать тебе свои серьёзные намерения.

— Хорошо, время покажет и расставит все точки... Но до тех пор, я попрошу тебя держать дистанцию. Никакого сумбура. Мы начнём заново.

— Полностью согласен, но не обещаю долго держать дистанцию...

— Ну ты уж постарайся её держать все же!

Он улыбнулся — не той самоуверенной, победной улыбкой, к которой я привыкла, а осторожно, с легкой грустинкой в уголках губ. В этой улыбке было признание вины и обещание терпения.

— Как скажешь, Александрина. Дистанция. Но позволь мне хотя бы проводить тебя до отеля? Или это уже нарушение перемирия?

Я вздохнула, чувствуя, как напряжение в плечах начинает спадать. Он действительно слушал. Не перебивал, не оправдывался, не пытался взять нахрапом. Это было ново. И от этого становилось ещё сложнее держать оборону.

— Проводить можно, — милостиво разрешила я. — Но без рук, поцелуев и шёпота на ухо. Мы просто два туриста, которые случайно пересеклись на балу.

— Два туриста, — эхом повторил он, надевая маску обратно.

Теперь передо мной снова стоял загадочный незнакомец, но я уже знала, что скрывается под ней. И это знание одновременно грело и пугало. Мы вышли из палаццо в прохладную венецианскую ночь. Город встретил нас тишиной и мерным плеском воды. Фонари отражались в чёрных каналах, превращая Венецию в декорацию к старой сказке. Мы шли рядом, соблюдая обещанную дистанцию в полшага, и эта невидимая черта между нами казалась самой важной границей, которую ему предстояло уважать.