Книга Отец подруги. Мой кавказский препод, страница 29 – Майя Новак

— Ага, — хихикаю, и она смеется вместе со мной.

Перед сном я все же заставляю себя сосредоточиться на учебе. Но периодически мыслями все равно выпадаю. В половине десятого мне звонит Мадина. Вот тут я и напрягаюсь.

Что делать?

Рассказать подруге о нас?

Мы вроде как всегда делимся всеми секретами.

Но как я ей скажу?

“Знаешь, я переспала с твоим папой, и это был улет”?

“Я теперь встречаюсь с твоим папой”?

Телефон затихает, а потом снова разражется звонком. Подруга в курсе, что так рано я никогда не ложусь, поэтому продолжает наяривать.

Вздохнув, все же отвечаю на звонок и зажмуриваюсь.

— Привет, — произношу в трубку.

— Привет! Вик, кажется, с моим папой что-то не так!

— В каком смысле? — уточняю.

— Мне кажется, он влюбился!

— Оу, да? С чего ты взяла? — Сердце разгоняется до сотни за секунду, и я чувствую эхо его биения даже в горле.

— Он зависает. Короче! Я заехала сегодня к нему. Мы решили выпить чаю. Пока папа его готовил, пару раз завис взглядом в пространстве.

— Может, обдумывал дело, которое сегодня завершилось?

— Нет! Я точно уверена, что в этом замешана женщина! Я никогда его таким не видела!

— Ну даже если влюбился… Это же хорошо, правда? Может, перестанет спать со всеми подряд.

— Нет! Плохо, Вик! Это очень-очень плохо!

— В каком смысле?

— В прямом. Он не должен влюбляться! Давай, рассказай, что там у вас было в этой поездке.

— Что… что такого было в поездке? — спрашиваю и чувствую, как кровь отливает от лица.

Мадина говорит так, будто что-то знает. Словно пытается поймать меня на лжи, если я прямо сейчас не вывалю ей правду о том, что произошло между мной и ее отцом.

— Ну, женщина какая-то, может, с вами была. Или девушка. — Я прямо представляю себе, как подруга сейчас кривится. — Он же любит помоложе. А где ты ночевала?

Мой мозг начинает работать с утроенной силой.

Если я скажу Мадине, что в квартире ее отца, то она непременно заподозрит меня в связи с ним.

Если не скажу, а она задаст вопрос отцу — или уже знает ответ, — то поймает меня на вранье.

Если скажу, что мы были вдвоем, тоже заподозрит.

А если скажу, что с нами был Илья, то может прокатить.

— Я… то есть, мы… все трое… Мы ночевали в квартире твоего папы, — выдаю и зажмуриваюсь в ожидании реакции.

— Трое? А кто еще был?

— Мой одногруппник. Он тоже ездил.

— А, ясно. И папа никуда не уходил? Никому не звонил?

— Мадина! — осекаю подругу. — Это уже слишком. Предлагаешь мне следить за твоим отцом? Напоминаю, он мой преподаватель, а не друг или что-то в этом роде.

— Да, ты права, — вздыхает подруга.

А я выдыхаю слишком много скопившегося во мне воздуха.

Черт, так и до гипервентиляции недалеко, если подруга продолжит давить.

— Мадина, успокойся, ты прямо завелась.

— Расскажи, что вы там делали, — ошарашивает она меня следующими словами.

Мне хочется бросить трубку и заблокировать подругу. Потому что… какого черта вообще происходит?! Как будто с меня на пустом месте требуют отчет! И за что? За то, что я просто следую учебному плану, как и остальные студенты?

— Мадина, давай о чем-то другом поговорим.

— Ты не понимаешь! Это важно!

— Господи, — выплевываю я. — Да что мы еще могли делать?! Приехали, поучаствовали в заседании. Суд удалился в совещательную комнату до следующего утра.