Книга Отец подруги. Мой кавказский препод, страница 32 – Майя Новак

Я смогу. Я выдержу это. Посмотрю в его глаза и взглядом дам понять, что Кабир-чертов-Селимович больше никогда не дотронется до меня. Ни разу. А я… я не посмотрю на него так, как смотрела. Теперь только как на преподавателя. Только как на чужого мужчину. На отца подруги, который…

Женат, черт побери!

Ох, надо просто пережить это.

Втягиваю в себя воздух и замираю, когда слышу звонок на пару.

Сжимаю под партой похолодевшие руки и пялюсь на деревянную поверхность.

— Вик, с тобой все нормально? — спрашивает Илья, с которым мы ездили на заседание. Вернулись только вчера, а ощущение такое, будто это было в прошлой жизни.

— Да, я… Просто не выспалась. Долго… читала.

— Слушай, я уже продумал структуру реферата по этой поездке. Как думаешь, может, нам стоит попросить Кабира Селимовича сделать один на двоих? Мне кажется тупостью то, что мы будем писать два на одну и ту же тему.

— Он специально это сделал, — произношу хрипло.

Мозг еле шевелится. Я пытаюсь оставаться в этой реальности, но в голове то и дело всплывает: “Он женат”.

— В смысле? Зачем? — удивляется Илья.

Надо посмотреть на одногруппника. Невежливо общаться с человеком и пялиться в сторону.

Судорожно втягиваю в себя воздух, на мгновение прикрываю глаза и, подняв голову, смотрю на Илью. Стараюсь выглядеть максимально уверенной и спокойной.

— Мы должны представить две точки зрения на один и тот же процесс, — произношу на удивление твердым взглядом. Кажется, даже мысли немного проясняются. — Если мы сделаем один, то не покажем процесс со всех сторон. А так мы представим свои мысли на этот счет, потом Кабир… — Сглатываю, потому что произносить его имя как будто физически больно. — Селимович… покажет отрывки записи процесса и выскажет свое мнение. Так у остальных студентов будет полная картинка, как будто они сами побывали на этих двух заседаниях.

Я замолкаю и тяжело дышу, как будто пробежала марафон.

— Ну да, — кивает Илья. — Интересный подход.

— Мгм, — только соглашаюсь я, больше не желая ничего говорить. Этот короткий монолог и так высосал из меня если не все соки, то большую часть.

Мало того, что я больше не хочу называть его имени… Пусть будет “Тот-кого-нельзя-называть” или “Препод-без-имени”. Как угодно. Так вот мало того, что я не хочу произносить его имя, я бы вообще предпочла забыть о его существовании. Готова даже перестать общаться с Мадиной. По крайней мере, на время, пока внутренний узел не отпустит, и я перестану ощущать боль всякий раз, когда думаю о нем.

Дверь в аудиторию открывается, и я зажмуриваюсь, втягивая воздух через нос.

Я смогу. Я смогу. Смогу, черт подери!

— Добрый день, — раздается женский голос, и я резко распахиваю глаза, впиваясь взглядом в полноватую молодую женщину с толстой косой на плече. — Меня зовут Мария Алексеевна, и я ваш преподаватель по уголовному праву.

У меня, как и у половины аудитории, отвисает челюсть. Правда, вряд ли у остальных так же колотится сердце, как мое собственное.

— А Кабир Селимович уже не будет преподавать?

Как же я благодарна Карине с первой парты, что задала этот вопрос!

Хотя ответ на него и так уже знаю. Кабир-гребаный-Селимович пришел, возбудил всех — и я не не только о сексуальном аспекте возбуждения, а о нервной системе в общем, — получил, что хотел, и слился. Наверняка его больше ни одна студентка не заинтересовала, поэтому он просто вернулся к своей секретарше и затаился в ожидании следующей жертвы.