Книга Измена. И с чистого листа, страница 38 – Андрей Левинский

Василий шагнул ближе.

— Посмотри на себя. Ты снова стала…

— Не продолжай.

Я ушла к остановке.

В автобусе я заметила, что Василий впервые разглядывал меня так, как раньше смотрел на незнакомых женщин. Взгляд на секунду поднял старое чувство ценности и тут же обжёг. Его желание появилось рядом с моей недоступностью, а не рядом с рассказом о бессонных ночах, работе или детях. Я не хотела снова жить от одного мужского взгляда до другого.

После суда мы с юристкой зашли в маленькое кафе и ещё раз прошли следующие шаги. Развод мог завершиться, а имущественный спор — продолжаться. Временный порядок по Косте не гарантировал ни одному родителю окончательной победы. Я записала даты ходатайств и только потом позволила себе заметить, что всё утро почти не дышала полной грудью.

Катя позвонила после занятий. Я сообщила результат без торжества. Она спросила, значит ли это, что отец больше не имеет права приходить. Я объяснила: родительские права остаются, меняется супружеская связь. Дочь вздохнула — ей хотелось документа, который закроет дверь окончательно.

Красное платье приехало в коробке с плотной лентой. Курьер попросил расписаться и улыбнулся так, будто передавал романтический сюрприз. Я поставила коробку на пол и несколько минут не открывала: после сухого суда подарок выглядел продолжением чужой попытки вернуть контроль другим языком.

Вечером курьер принёс большую коробку. Внутри лежало дорогое красное платье и записка: «Ты снова стала той женщиной, в которую я влюбился».

Размер был на два меньше моего.

Катя подняла платье за плечики.

— Оно красивое. И на два размера меньше твоего.

— Он считает, что скоро будет.

— Значит, подарил домашнее задание.

Я примерила платье поверх домашней футболки только для того, чтобы проверить бирку. Молния не сошлась на спине. В зеркале снова возникла знакомая женщина, которая обязана уменьшиться ради вещи. Катя не стала говорить, что через пару месяцев сядет. Спросила, хочу ли я вообще красное. Я поняла, что Василий выбрал цвет из наших первых лет и размер из своего ожидания, но не спросил о моём сегодняшнем вкусе.

— Можно заказать такое же твоего размера, если нравится, — предложила дочь.

— Тогда подарок станет удачным.

— А он этого не заслуживает?

— Дело не в наказании. Я не хочу носить исправленную версию его требования.

Катя сложила платье обратно без обычной шутки.

Записку я показала маме только потому, что она спросила о заседании. Мария Павловна сразу оживилась.

— Прими. Васечка увидел, как ты похорошела. Дай человеку шанс.

— Мы договаривались не обсуждать мою фигуру.

— Я хвалю.

— Граница относится и к похвале. До свидания, мама.

Катя предложила обменять платье на мой размер. Я отказалась. Правильная бирка не меняла смысла записки.

В пункте возврата я отправила коробку обратно и написала Василию: «Та женщина никуда не исчезала. Ты просто перестал её видеть».

Сотрудница пункта возврата спросила причину. Я выбрала в форме «не подошёл размер» и едва не рассмеялась: система предлагала простое объяснение жесту, в котором не подошло всё. Квитанцию сохранила на случай спора о деньгах, но цену Василию не вернула — платёж шёл с его личной карты.

У работы Лида первой увидела, как он перехватил меня за локоть. Она не бросилась между нами, только остановилась рядом и достала телефон. Наличие свидетеля помогло произнести запрет громко. Когда Василий отступил, я поблагодарила её. Лида ответила, что это я остановила его, она всего лишь не ушла.