Книга Измена. И с чистого листа, страница 39 – Андрей Левинский

Утром перед возвратом я сфотографировала записку для папки юриста. Сам комплимент не был преступлением. Важной могла стать последовательность подарков, визитов к работе и нежелательных прикосновений, если давление усилится. Романтический жест имел и документальную сторону.

После сцены у офиса я спряталась в туалете и проверила, не размазалась ли тушь. Тело реагировало старым стыдом: будто громкий запрет сделал меня скандальной женщиной. Я умыла руки, вернулась к столу и закончила рабочий расчёт. Естественность не означала отсутствие страха; она означала возвращение к своей жизни после него.

На следующий день он ждал у моей работы.

— Зачем вернула? Я хотел приятное сделать.

— Ты выбрал женщину будущего размера и назвал её прежней мной.

— Опять переворачиваешь.

Он попытался обнять. Я отступила.

— Не трогай меня.

— Верочка, люди смотрят.

— Поэтому повторю громче: не трогай меня.

Из дверей выходили коллеги. Василий убрал руки и заметил на другой стороне улицы Илью. Тот вышел из клиники с папкой, остановился, увидев нас, но не подошёл без приглашения.

Василий проследил за моим взглядом.

— Вот кому стараешься понравиться.

— Я ухожу.

Я прошла мимо. Илья только кивнул. Ни одного романтического шага он не сделал, а Василий уже решил, что проигрывает ему.

На итоговом приёме Илья сравнил анализы, давление и дневник. Сон стал устойчивее, лестница больше не пугала, прогулки пережили плохие недели. Он предупредил о плато и днях, когда старые привычки вернутся.

— Дальнейшее наблюдение будет вести Анна Викторовна, — сказал он.

Я услышала только это.

— Я что-то делала неправильно?

— Нет.

— Вам надоели мои семейные истории?

Он подробно назвал, что передаёт коллеге: динамику анализов, давление, переносимость нагрузок, договорённости о дневнике. Личные обстоятельства оставались только в необходимом объёме. Первая встреча с Анной Викторовной состоится через две недели, а экстренные вопросы я по-прежнему смогу направлять в клинику. Перевод не выбрасывал меня из лечения.

— Почему ты не сказал раньше?

— Сначала должен был организовать безопасную передачу. Если бы я признался без этого, тебе пришлось бы выбирать между медицинской помощью и ответом на мои чувства.

— А сейчас не приходится?

— Сейчас я ничего не предлагаю. После перехода и паузы ты сама решишь, нужен ли тебе человек за пределами кабинета.

Илья закрыл карту.

— Причина личная. Я перестал воспринимать вас только профессионально. Продолжать активное ведение было бы нечестно. Медицинская помощь не прерывается: коллега получила данные, первая встреча уже зарезервирована. Вы можете выбрать другого специалиста.

Я смотрела на него, не понимая, радоваться или защищаться.

— Вы сейчас признаётесь?

— Я объясняю перевод. Ответа от вас не жду и встречи не предлагаю.

— Когда это началось?

Он помолчал.

— До того, как вы сами разрешили себе увидеть в себе женщину.

— Это очень врачебный ответ.

— Другого сегодня не должно быть.

Он проводил меня до двери и протянул руку. Рукопожатие было коротким.

На совместной части приёма Анна Викторовна задала несколько уточняющих вопросов и не сравнивала себя с Ильёй. Я поймала себя на раздражении: она говорила быстрее и не знала, почему я ненавижу слово «срыв». Потом напомнила себе, что доверие не передаётся вместе с анализами. Его придётся построить заново.