Книга Измена. И с чистого листа, страница 42 – Андрей Левинский

Список желаний оказался труднее списка платежей. После первых четырёх пунктов я начала добавлять нужное детям. Вычеркнула. Потом написала: «Сходить в кафе одной и не делать вид, что жду человека». На следующий день выполнила именно это: выпила кофе у окна, читая книгу, и выдержала двадцать минут без телефона.

Телефон молчал. Илья не мог знать о решении суда. Несколько месяцев я ждала, что мужчина сам выберет момент и спасёт меня от собственного желания.

Мы когда-то спорили о романе, который он считал слишком аккуратным. Я сфотографировала обложку книги в магазине и отправила: «Прочла. Финал всё равно трусливый».

Ответ пришёл через час.

«Согласен насчёт финала. Рад, что вы написали».

Я долго смотрела на вежливую точку. Потом добавила: «Я больше не ваша пациентка и официально разведена. Это не приглашение, просто важный контекст».

Илья ответил не сразу.

«Спасибо за доверие. Если через несколько недель вы всё ещё захотите встретиться, я предложу кофе. Без отчётов и медицинских вопросов».

Мне хотелось написать, что можно завтра. Несколько недель были разумными и раздражающими.

«Хочу», — отправила я.

В квартире ничего не изменилось. Диван скрипел, на столе лежал развод, в холодильнике стоял торт Лиды. Но решение впервые принадлежало мне.

Перед встречей я переоделась четыре раза. Катя предложила чёрный жакет и широкие брюки, потом увидела, как я держу спину.

— Тебе неудобно.

— Это модно.

— Модно, когда человек в этом дышит.

Мы выбрали синюю блузку, тёмные джинсы и серьги, которые я давно считала слишком заметными. Катя поправила воротник и отступила.

— Теперь ты похожа на себя. Только на свидании не рассказывай всё про нас.

— Я не на собеседование иду.

— Именно поэтому.

Илья ждал у обычного кафе возле книжного магазина. Без медицинской формы он казался менее собранным: рукав пальто немного помят, шарф завязан несимметрично. Это успокоило.

— Добрый вечер, Вера.

— Вы всё ещё на «вы»?

— Пока не договоримся иначе.

Мы договорились перейти на «ты» после второго кофе. Официантка принесла меню. Я выбрала десерт и сразу сказала:

— Сегодня был нормальный ужин, так что я не вместо него.

Илья закрыл своё меню.

— Сегодня я не веду приём. Десерт не требует объяснительной.

Я покраснела и всё равно заказала пирожное.

Первые десять минут оба вели себя слишком правильно. Илья не спрашивал о питании так заметно, что отсутствие вопроса стало отдельной темой. Я спросила, можно ли вообще упоминать клинику. Он ответил, что прошлый опыт существует, но не должен давать ему власть в настоящем разговоре. Если я не хочу обсуждать анализы и вес, он не будет.

— А если я сама начну оправдываться за еду?

— Могу спросить, хочешь ли ты остановиться. Но оценивать не стану.

— Звучит как инструкция.

— Я предупреждал, что иногда прячусь за ними.

Мы оба рассмеялись, и напряжение спало.

Я рассказала, как мама проверяла пыль белой салфеткой. Илья не назвал её токсичной и не предложил прекратить общение. Спросил, что я делаю сейчас. Я описала месяц тишины и заметила новый тон: говорила как человек, принявший решение, и больше не сводила себя к жертве чужого характера.

Мы говорили о работе. Я рассказала, как один подрядчик прислал расчёт в фотографии, снятой боком. Илья признался, что прячется за инструкциями, когда близкому плохо.