Книга Измена. Муж заказал мне любовь, страница 44 – Андрей Левинский, Анна Леви

Я покачала головой.

— Тогда пока здесь. Только это мой кот. После развода его не делим.

Я улыбнулась в тарелку.

* * *

Таня ушла спать, велев не мыть посуду: посудомойка якобы оскорблялась, когда в неё складывали слишком чистое. Я осталась на кухне. Кот вернулся на освобождённый стул и смотрел на меня так, будто вопрос о разделе всё-таки оставался открытым.

Я достала из чемодана наушники, потом убрала обратно. Включить любую запись теперь означало услышать то сообщение, даже если там говорил другой человек. Я открыла рабочую папку, закрыла. Поставила чайник, забыла про него, поставила ещё раз.

В квартире было тихо. Я не умела сидеть у другого человека без дела. Вытащила посуду из машины, разложила по шкафам, потом заметила на столешнице пятно и начала оттирать. Пятно оказалось частью рисунка. Я успела заодно протереть плиту, переложить специи и собрать в пакет бумажки со стола.

Таня вышла через час, щурясь и пытаясь на ходу собрать волосы. Посмотрела на пустой стол.

— Где мой листок?

— Какой?

— В клетку. Здесь лежал.

Я показала пакет. Таня вытащила из него бумаги, перебрала. Лицо у неё стало неподвижным.

— Оля, зачем?

— Я думала, это мусор.

— Тут телефон мастера. Он только по субботам может. Я две недели его ловила.

Она разгладила мокрый край листка. Я вспомнила, что вытирала стол влажной салфеткой и бросила её в тот же пакет.

— Прости. Я хотела помочь.

— Ты могла спросить.

Сказано было устало, без злости. От этого я чуть не заплакала снова.

— Я всё порчу сегодня.

Таня подняла голову.

— Не начинай. Листок испортила. Не всё.

Я стояла с тряпкой в руках. Хотелось сказать, что мне лучше уйти, что не надо было приезжать. Хотелось, чтобы она немедленно возразила, обняла, пообещала, что я могу испортить весь её дом и всё равно останусь желанной гостьей.

Таня села, поднесла бумагу к окну.

— Кажется, восемь. Или три.

Я наклонилась рядом.

— Восемь. Тут нижний кружок.

Мы восстановили номер по продавленному следу ручки. Мастер ответил с первого раза и сказал, что может приехать через сорок минут, если кому-то удобно. Таня посмотрела на меня.

— Мне спать надо.

— Я открою. Что ему показать?

Она объяснила про текущий бачок, показала деньги на холодильнике. Я записала, что спросить, и убрала тряпку.

— Не надо у меня заслуживать диван, — сказала Таня уже у двери спальни. — Он всё равно продавлен. За такое не платят уборкой.

— Я знаю.

— Нет, пока не очень. Я тоже могу сердиться на листок, даже если тебе плохо.

Я кивнула. Она ушла, и я осталась ждать мастера, впервые за утро точно зная, какое дело мне поручили и где оно заканчивается.

Мастер оказался разговорчивым мужчиной с маленьким чемоданчиком. Починил бачок, открыл кран, послушал трубы и спросил, давно ли я здесь живу.

— Временно.

— Все мы временно, — сообщил он и полез за прокладкой.

Я едва не засмеялась. От человека под раковиной это прозвучало убедительнее, чем могло бы прозвучать от кого угодно ещё.

Когда он ушёл, я отправила Тане сообщение, чтобы не будить: «Сделал. Остаток денег на холодильнике. Листки больше не трогаю».

Она ответила из спальни сердитым котом. Я улыбнулась и легла на диван, не снимая носков.

* * *

Проснулась от собственного вздрагивания. Мне приснилось, что Роман стоит за дверью и я не могу повернуть ключ. Во сне я хотела впустить его. Это было самым неприятным после пробуждения.