Книга Измена. Муж заказал мне любовь, страница 53 – Андрей Левинский, Анна Леви

Я отправила только вопрос:

«На Асином дне рождения вы уже были вместе?»

Она ответила через несколько минут:

«Да».

Никакого «но». Я села на кровать, держа телефон обеими руками.

Потом пришло ещё одно сообщение:

«Я не должна была туда приходить».

Я могла написать: «Не должна была спать с моим мужем». Это было правдой. Всё равно я не отправила. Не потому, что простила или стала выше. Просто не хотела продолжать разговор, в котором мне достанется ещё одна подробность, которую потом нельзя будет забыть.

«Мне нужны сообщения про его планы. Остальное не присылайте», — написала я.

Кира согласилась.

Через час она позвонила снова. Я чуть не сбросила, но ответила. Голос теперь звучал обычнее, без той осторожности, с которой она говорила утром.

— Можно я задам вопрос? — спросила она.

Я промолчала.

— Он и раньше так делал? Говорил одно, потом другое?

Я посмотрела на коробки у стены. В одной лежали наши квитанции, гарантийные талоны, инструкции к технике. В другой — фотографии Аси. Кира спрашивала о человеке, с которым я прожила почти половину взрослой жизни, как спрашивают у предыдущего владельца машины, где она обычно ломается.

— Я не буду вам объяснять, как с ним жить, — сказала я.

На том конце стало тихо.

— Простите. Глупо спросила.

— Да.

Она не стала просить ещё раз. Сказала, что отправила всё, что касается обещанного развода. Я поблагодарила за материалы, и мы попрощались.

После звонка мне пришлось долго сидеть неподвижно, чтобы не перезвонить и не спросить, была ли я для них смешной. Мне очень хотелось узнать и совершенно не нужен был ответ.

* * *

В четверг я записала третьего участника пилота. Он работал в районной мастерской и сначала говорил только о станках. На стол перед собой положил листок с датами, несколько раз поправил очки и попросил не задавать личного.

Я обещала. Мы начали с того, как он добирался на работу. Через десять минут он рассказывал про автобус, который зимой заводили всем двором, и смеялся над своим прежним начальником. Я не тянула его к семейной истории, хотя знала, что там наверняка найдётся что-нибудь сильное. Мне хватило того, что он сам хотел отдать.

После записи он спросил, не слишком ли долго. Я ответила, что выберу несколько минут и пришлю послушать. Он обрадовался возможности убрать собственное «ну», которого, по его мнению, было слишком много.

Дома я открыла монтаж. В наушниках люди говорили о воде, кино и работе. Никто не знал, что я перед каждым нажатием на воспроизведение стараюсь не вспомнить чужой ответ «Контакт есть». Я сидела за столом, пока Вера не постучала и не попросила выключить свет в коридоре, если больше не буду выходить.

— Я ещё чай сделаю, — сказала я.

— Тогда оставь. Только дверь не хлопай.

Она ушла. Я сняла наушники и вдруг услышала квартиру: холодильник, далёкий телевизор, воду в соседней комнате. Обычные звуки не требовали от меня решения.

Я заварила чай, вернулась к работе и закончила последний переход.

* * *

В пятницу музей принял пробный выпуск с двумя правками. Я прочла письмо стоя в очереди за хлебом и пропустила свою очередь.

— Женщина, вы будете? — спросили сзади.

— Буду, — сказала я. — Очень буду.

Дома я отправила Тане фотографию батона и скриншот письма. Она написала: «Поздравляю. Батон особенно удался».