Книга Измена. Муж заказал мне любовь, страница 69 – Андрей Левинский, Анна Леви

Мы с дочерью уехали раньше остальных. Лидия Павловна проводила до лифта, сунула мне контейнер с тортом и обняла. Я держала его одной рукой, другой обнимала её, как десятки раз прежде, но не могла перестать плакать. Слёзы пришли тихо, без предупреждения.

— Оля, — сказала она, — я не знаю, как теперь.

— Я тоже.

Она погладила меня по спине и отпустила. Не сказала, что всё будет как раньше. За это я была ей благодарна сильнее, чем за торт.

* * *

На улице Ася спросила, поедем ли ко мне. Я согласилась. Мы зашли в магазин за молоком, потом в автобусе она уснула у меня на плече. Мне пришлось держать и контейнер, и её рюкзак, но я не стала будить.

Дома я заварила чай. Ася осмотрела комнату, заметила стул в углу и спросила, удобно ли работать. Я сказала, что терпимо. Она передвинула лампу и села на кровать, поджав ноги.

— Он ушёл до меня? — спросила она.

Я поняла, о ком речь.

— Да.

— Ты его ещё увидишь?

Я посмотрела в чашку.

— Не знаю.

Дочь молчала. Потом сказала:

— Я не могу сейчас хотеть, чтобы у вас получилось. Прости.

У меня сжалось горло.

— Не надо извиняться.

— Но я хочу, чтобы ты была нормальная. Ну, не… Ты понимаешь. Чтобы не сидела так всё время.

— Понимаю.

Я села рядом. Ася облокотилась на моё плечо, уже не засыпая, и мы несколько минут смотрели на шкаф, который занимал половину стены.

— Мне он не должен нравиться, да? — спросила она.

— Нет.

— А если тебе будет нравиться, я могу просто не участвовать?

Я кивнула, потом произнесла вслух:

— Можешь.

Она выдохнула. Я поняла, сколько времени она ждала ответа на вопрос, который я сама должна была услышать раньше.

Потом мы поели торт. Ася сказала, что крем в этом году лучше, и стала рассказывать о съёмке, на которую возила отражатель. Она возвращала мне свою обычную жизнь маленькими кусками, и я старалась не перебивать.

* * *

В понедельник Роман не написал. Во вторник тоже. Я знала, что он предупредил, и всё равно открывала телефон раньше, чем успевала вспомнить. Несколько раз набирала что-нибудь безобидное: про торт, про книгу, про выставку. Стирала. Мне было нужно не поделиться новостью, а проверить, ответит ли.

За эту неделю я записала ещё двух людей для музея и впервые получила отказ не по срокам, а по материалу: мужчина, рассказавший о своей первой работе, после прослушивания попросил не использовать ничего. Его жена считала, что он выглядит смешным. Я попробовала один раз предложить другой фрагмент. Он отказался. Я убрала запись и стала искать нового участника.

Работы стало больше, денег за уже потраченное время — нет. Ирина не пыталась объявить это полезным опытом. Мы пересчитали оставшиеся выезды и решили, что один голос заменим позже. Я пришла домой злая, легла на кровать в одежде и минут десять смотрела в потолок.

Мне захотелось позвонить Роману сильнее, чем в счастливый день. Он понял бы, почему меня бесит чужой отказ, даже если человек имеет на него полное право. Я взяла телефон и остановилась на его имени. Потом позвонила Тане.

— У меня всё сегодня отвратительно, — сказала я.

— У меня тоже. Рассказывай первой.

Мы по очереди жаловались. Таня рассказывала о начальнике, который поменял график без предупреждения. Я ругалась на сорванную запись. Она не превращала моего мужчину в объяснение всех неприятностей. Я не предлагала ей немедленно увольняться. После разговора мне стало легче встать и переодеться.