Книга Развод. Пышка и кавказец-мажор, страница 15 – Лина Браун

— Свет, мне нужна помощь. Мужчина дал мне контракт.

— Какой мужчина?

— Богатый. Кавказец. Владелец ресторанов.

— Ты встретила мужчину? — В её голосе зазвучал азарт. — Ты, которая после Жени зареклась даже смотреть в сторону мужиков?

— Я не встретила. Он меня нанял.

— Объясни нормально.

Я объяснила. Коротко, без эмоций. Про кофейню, про штрудель, про Эльмара, про ресторан и лабораторию. Света слушала молча, только иногда прерывала возгласами «ничего себе» и «ты шутишь».

— Скинь контракт на почту, — сказала она, когда я закончила. — Я посмотрю сегодня вечером.

— Спасибо.

— Марин. А он правда красивый?

— Света.

— Что? Я просто спросила.

Я сбросила файлы и выключила свет. Вася запрыгнул на кровать, свернулся клубком у меня под боком. Я лежала в темноте и смотрела в потолок.

За три дня, что Эльмар появился в моей жизни, всё перевернулось. Теперь у меня есть контракт с зарплатой, о которой я не мечтала. Есть мужчина, который смотрит на меня так, будто я — бриллиант. И есть страх, что всё это исчезнет, как только он узнает меня настоящую.

Не ту, которая печёт гениальные десерты.

А ту, которая каждое утро смотрит в зеркало и видит толстую, никчёмную, брошенную жену, которую даже муж не захотел.

Утром во вторник я пришла в кофейню с распечатанным контрактом в сумке. Света написала в шесть утра: «Всё чисто. Подписывай. И советую не тянуть — такие предложения не ждут».

Я хотела ответить ей что-то остроумное, но не успела. В дверь постучали.

Семь утра. До открытия ещё час. Кто это?

Я выглянула в окно.

Эльмар.

Не в костюме, не в рубашке. В тёмной толстовке с капюшоном и джинсах. Волосы мокрые — то ли дождь, то ли не успел высушить после душа. В руках — два больших бумажных пакета.

Я открыла дверь.

— Ты не спал? — спросила я.

— Я принёс завтрак. — Он перешагнул порог, не дожидаясь приглашения. — Ты, наверное, не ела.

— Я ем дома.

— Врёшь. Твоя Оля сказала, что ты не завтракаешь уже полгода, потому что «не хочется».

Я закрыла дверь и прислонилась к ней спиной.

— Ольга слишком много говорит.

— Ольга заботится о тебе. Как и я.

Он поставил пакеты на столик у окна — тот самый, за которым мы сидели в субботу. Достал коробки, тарелки, приборы. Свежие круассаны из своей пекарни — я узнала по логотипу на упаковке. Джем. Масло. Свежевыжатый апельсиновый сок. Йогурт с гранолой.

— Садись, — сказал он.

— Я ещё не переоделась.

— Садись в чём хочешь.

Я смотрела на этот завтрак, разложенный на дешёвом пластике нашей кофейни, и не знала, плакать мне или смеяться. Дорогой мужчина принёс мне завтрак. Мне — тридцативосьмиразмерной, неуклюжей, с вечными синяками под глазами.

— Почему ты это делаешь? — спросила я.

Он поднял голову. Сейчас, при утреннем свете, его лицо выглядело мягче. Спокойнее.

— Потому что ты не завтракаешь. Потому что ты работаешь по двенадцать часов на ногах. Потому что кто-то должен за тобой ухаживать.

— Ты не должен.

— Я хочу.

Я села напротив него. Взяла круассан. Он был тёплым, с хрустящей корочкой. Я откусила кусочек — и закрыла глаза на секунду. Глупо, стыдно, но это было вкусно. Я не ела таких круассанов даже в лучшие времена.

— Хорошо? — спросил он.

— Очень.

— Я знаю. Это моя пекарня.

— Скромно.

— Я не умею быть скромным. Ты подписала контракт?

Я отложила круассан. Потянулась к сумке, достала папку и ручку.