Книга Жестокое сердце Тайги, страница 119 – Лина Коваль

— Час? — она вскрикивает, хочет отбросить одеяло, но зацепляется в пододеяльнике руками и выписывает восьмерки бедрами по простыне, вызывая у меня в штанах тоже «полдень». — Блин. — Наконец, устает и выдыхается.

— Лучше не шевелись, а то убьешься. — лениво отпускаю, стягивая шорты.

Забравшись в кровать, ласково освобождаю. Сначала от одеяла, потом от волос, налетевших на свеженькое личико с отпечатавшимися на нем пальцами.

— Я ужасная жена… — шепчет она, забираясь на меня верхом.

— Вранье.

— Это все ты виноват. — негодующе трется острыми сосками о мою грудь.

— В чем это я виноват?

— Ты меня разбаловал, Загорский!

— Ну кто-то же должен был?

Она смотрит на меня, нависая сверху и… широко улыбается. Светлая, курносая, с еле заметными веснушками от палящего солнца. С пухлыми губами и узким личиком.

Самая красивая.

Я, правда, отчаянно стараюсь баловать ее всеми доступными мне способами и финансовыми возможностями. Платья, босоножки, сумки с мой кулак и косметика — это все идет моей Сашке до безумия.

Быть счастливой и никого не бояться — вот что ей к лицу.

Не заслуживать любовь, а быть любимой.

Моей любимой.

— Я скучала, муж… — Саша вздыхает, рассматривая мое лицо.

— Когда успела? Ты все время пока меня не было, дрыхла! — усмехаюсь.

— А я может, поэтому и дрыхла, что без тебя не хочу ничего… — отвечает с хитрой улыбочкой.

Семейная жизнь внесла в ее характер свои коррективы. Я купаюсь в ее женственности и ласке с головой. Тоже, наверное, меняюсь?

Мягче стал — этого не отрицаю.

— Покажешь, как сильно скучала? — хриплю, обхватывая тонкую шею.

Легкими движениями глажу вдоль позвоночника.

— Ждала, когда ты попросишь. — ее губы отправляются гулять по моему лицу, шее и груди.

Спускаются ниже.

Подцепив резинку боксеров, Саша обхватывает эрекцию и легкими движениями нежных губ порхает по головке, выбирая момент, чтобы взять чуть глубже.

Мой член тоже ей идет. Я, блядь, не налюбуюсь.

Моя ладонь опускается на кудрявый затылок и помогает «выбрать момент» поскорее, заодно массируя шею пальцами. Когда мое желание, чтобы она не останавливалась, и ее потребность не останавливаться сходятся в одной точке, я откидываюсь на подушку и сильно зажмуриваюсь, чтобы хоть чуть-чуть потоптаться на месте и хапнуть столько эндорфинов, чтоб лопатой не унести.

— Мммм… — подаюсь бедрами в последний раз и отдаю душу дьяволу.

Между нами становится влажно, а Сашка снова подтягивается до моего плеча и замирает.

— Ну как? — интересуется, вытирая губы. — Я достаточно сильно скучала?

— Даааа… — улыбаюсь в потолок. — Чуть не сдохла от тоски.

— Загорский!

Дикий ржач.

* * *

Спустя полчаса Саша долго принимает душ и одевается в короткий, цветастый сарафан и сандалии. Я меняю свой спортивный прикид на черный льняной костюм, состоящий из шорт и рубашки.

— Может, съездим на крытый каток? — как ни в чем не бывало спрашивает и приобнимает. — Покатаемся немного. Я соскучилась по льду. А ты?

— Давай не сегодня, малыш. — равнодушно пожимаю плечами.

— А когда, Загорский?

— Когда-нибудь! — целую в лоб.

Мы выбираемся из дома и, взявшись за руки, доходим до любимого ресторанчика на той же набережной. По пути выхватываю из ящиков, которыми украшен фасад, розовый цветок и аккуратно вставляю его в Сашкины волосы.