Книга Жестокое сердце Тайги, страница 122 – Лина Коваль

Я искренне на это любуюсь.

Мы тоже мечтаем о ребёнке, но приняли решение подумать об этом чуть позже, после того как я наконец-то окончу университет, а Яр определится с карьерой.

— Ты просто мне завидуешь, Загорский. — говорит Миша. — У тебя-то такого щелчка в жизни не было.

— Это у меня не было? — Яр возмущен.

— Как мальчишки! — я качаю головой.

Анюта хохочет.

— Да после моего щелчка, — с азартом оживает мой муж. — Вратари карьеру заканчивали и руки мне не подавали!

— Ага. Слабоват. — морщится Авдеев.

— Кто бы говорил. У тебя скорость никакая. Ее ни один щелчок не спасет.

— Блядь… Вот ведь пиздит как дышит. — ворчит, озираясь по сторонам.

— Да это все знают. Стасику набери. Он тебе так и скажет. И про мой щелчок, и про твою скорость. Ее даже скоростью назвать язык не поворачивается. Катишься, как баржа с тележкой.

— Сука… — усмехается Миша. — Щас допиздишься!

Парни недолго смотрят друг на друга, а потом оба срываются к декорациям, которые будто намеренно подготовили для них. Хватают швабры и назначают шайбой банку Колы, найденную в коробе коляски.

— Только не убейтесь, — прошу, замечая желтую табличку «Осторожно, мокро!».

— До двух голов. Мои ворота — вон те темные плитки, у тебя лавка.

— Лады.

— Играем.

Яр с Мишей переглядываются, и у меня захватывает дух, от магии, потому что перед нами вдруг возникают Арктика и Тайга. В том, как они двигаются по мокрой плитке все: их круглосуточные тренировки, победа в молодежке и невероятная любовь к хоккею.

В этом вся их жизнь… и наша теперь тоже.

Банка щелкает о швабру, летит по плитке в импровизированные ворота, затем отлетает в другие. Яр отбирает «шайбу» у Авдеева, обводит его с помощью финта, потом искренне радуется победе.

— Сейв года! — кричит на весь этаж.

— Куда по помытому! — несется к ним уборщица с ещё одной шваброй, а эти храбрецы извиняются и направляются к нам уже в обнимку.

А потом мы прощаемся с Авдеевыми, и прогулочным шагом возвращаемся домой.

— Завтра после работы доеду до базы… — будничным тоном сообщает Яр, отгораживая меня от мальчишек на электросамокатах.

— Съезди, — отвечаю доброжелательно, но внутри бешено и неистово ликую.

Я всегда знала, что он вернется. Не настаивала, чтобы не форсировать события, и давала ему время, чтобы разобраться в себе. В какой-то момент Яру пришла мысль, что хоккей — это тоже часть жизни, которую стоит забыть. Слишком рядом и близко все оказалось: отец, мама, спорт, несчастливое детство.

Заметив, как он потирает шею сзади, резко останавливаюсь и тянусь к своей за цепочкой.

— Ты чего?

Расцепив замок, привстаю на цыпочки и застегиваю его на Загорском вместе с кулоном в виде рыбки.

— Сашка! — он качает головой.

— Без талисмана нельзя, а он будет тебя оберегать.

— Ладно, — Яр отвечает тяжело, смущается. — Пусть он оберегает меня, а я — буду беречь тебя.

— Вот и отлично!

А на перекрестке к нам подходит молодой мужчина в белой бейсболке — уличный фотограф, которого я так часто встречаю в одной соц. сети. Безумно талантливый, со своим видением композиции и цвета.

Попасть в объектив такого — удача для девчонки.

Я… в общем, даже не мечтала.

Ни о фотографе, ни о теплом закате, ни о Загорском…

— Меня зовут Лев. Можно, вас поснимать? — спрашивает, четко понимая, в какую цель бить.