Книга Жестокое сердце Тайги, страница 125 – Лина Коваль

Кстати, тот, о котором не люблю вспоминать, иногда звонит из тюрьмы, но толком я с ним ни разу не разговаривал. Документы на месторождение в Таджикистане, которые он оформил через ненадежных посредников, оказались поддельными. За это и отбывает долгий срок.

Я воспринимаю этот факт как огромный бумеранг.

За себя и за маму, которую ни в чем не виню и никому не дам этого сделать.

— А где Авдеев? — Саша отлипает от меня и заглядывает в номер.

— Колени пошел размять.

Хохочет.

— Аня, вообще-то, утренним рейсом вылетела. Вместе с Алиной Дамировной.

— Да в курсе я.

— А ещё, мне кажется, Анюта беременна!

— Блядь… Вот паскуда, Авдеев.

— Яр....

— Я предлагаю восстановить справедливость. — утаскиваю жену на кровать и раздеваю. Снимаю платье через голову, расстегиваю застежку шелкового лифа и скольжу пальцами по бедрам, зацепляя трусики, пока Сашка бесконечно переживает.

— Завтра у тебя финал чемпионата мира.

— Слава богу, не сегодня. — задергиваю шторы и включаю музыкальный канал, организовывая в унылом номере для спортсменов пространство для кайфового секса.

Хотя с моей девочкой мне везде кайфово. Чего уж там.

— Сам хоть разденься… — Сашка приподнимается на локтях.

— А… Точно. — избавляюсь от шорт с трусами и накрываю собой ее хрупкое тело.

Моя готовая эрекция удобно устраивается между нами, как на стол переговоров.

— Забеременей, а? Чисто по-братски. — начинаю покрывать поцелуями ее лицо.

— Яр…

И потом чуть тише добавляю:

— Хочу от тебя ребёнка. Ещё одного. Или сразу двоих.

— Чтоб Авдеевых догнать? — она хихикает, извиваясь подо мной.

— Нет. — нависаю сверху и долго смотрю в ее глаза. — Чтобы в моей жизни любимых людей стало ещё больше.

— Яр… — Саша перестает смеяться, а ее глаза предательски блестят. — Вот что ты за человек такой?

— Обычный.

— Умеешь ты уговаривать. И на брак тогда меня уломал, и фамилию потом поменять, и вообще на все…

— Ты…. согласна?

— Согласна.

— Слава богу, презервативов у меня все равно не было.

— Загорский! — она рычит, но уже в следующую минуту жарко стонет подо мной.

После быстрого, нетерпеливого секса мы долго лежим в полутьме.

— Волнуешься? — спрашивает она.

— Немного.

Моя жена — единственная, кому я могу признаться в собственной слабости. Для журналистов, болельщиков, тренеров и нашей дочери я никогда не боюсь, и у меня ничего не болит.

Моя жена — та, кто помогает мне бороться со всем.

Даже с собой.

За время нашего брака я поверил, что нормальный.

— Давай подумаем, что изменится, если ты проиграешь? — она приподнимается и смотрит на меня. — Ты вернешься домой. Наша дочь повиснет у тебя на шее. Ови обслюнявит штаны. Я заставлю тебя отвезти меня в офис, потому что мне нравится ехать куда-нибудь с тобой. Через неделю уедешь на следующий матч. Все.

Я молчу.

— Ничего не закончится, Яр. Если ты проиграешь, я и Настя будем также сильно любить тебя. Тебе не нужно для этого быть идеальным.

— Иди сюда… — обхватив ее лицо, коротко целую влажные губы, толкаясь между ними языком, и кладу голову обратно на свое плечо. — Я тоже вас люблю.

Прикрываю глаза, давлю улыбку в потолок и резко усаживаю Сашку на себя для второго оплодотворительного раунда.

— И хуй я проиграю!

Ни Германии, ни Авдееву…

Наутро в зоне нашей сборной достаточно напряженно. Мы разминаемся и разогреваем мышцы «на земле». С полчаса играем в волейбол всей командой, затем обязательная растяжка.