Книга Жестокое сердце Тайги, страница 95 – Лина Коваль

— Владка? — шепчу.

— Угу.

— Вот коза.

— Нашел первый попавшийся номер в интернете. Купил. Там радовались, что всех троих забираю, но богом клялись, все здоровые. Думал, за породистыми щенками все гоняются. Быстро раздадим. Хорошее дело сделаю. Сделал… — выдыхает с присвистом. — Видимо, действительно, кроме хоккея я ни на что не гожусь…

Всё ещё думая об Ови, даже не понимаю смысла последних слов, а потом сглатываю слюну. Это же Борис Сергеевич так говорит. Его фраза.

Подавшись вперед, обнимаю пальцами жесткую щетину на любимом лице.

— Ты совсем да? — возмущенно и со слезами спрашиваю. — Совсем ничего не понимаешь?

— Что? — смотрит из-под опущенных ресниц.

— Ты же спас его! От верной смерти спас. Если бы Ови там остался, он бы уже давно был не жилец. Ты вспомни в каком состоянии, он был. Синюшный весь, задыхался. Ты вывалил кучу денег за обследование, потом покупал лекарства, ухаживал за ним. Я ведь все видела…

— Не я. Ты за ним ухаживала.

— И ты тоже. Почему ты не хочешь этого признать? Ови жив сейчас и борется за жизнь — только благодаря тебе! — коротко целую горячие губы и отстраняюсь. — Все только благодаря тебе! Потому что ты хороший человек!

— Это ты хороший человек, Саша…

Загорский трудно вздыхает.

Погладив меня по голове, целует в висок и смотрит на дорогу.

— Отвезу тебя домой… Завтра будем рано выезжать в Солнечногорск. Пристегнись.

Я отклоняюсь за ремнем безопасности и чувствую, как пульсирует кровь в висках.

Руки становятся влажными от волнения, а грудь стискивают одновременные сомнения и страхи.

— Не хочу домой.… - говорю я сдавленно и хрипло.

Но довольно четко, чтобы понять.

По лицу Загорского пробегает тень, но он ни на секунду не выдает своих эмоций.

А отвечает очень по-мужски.

Коротко, но емко.

— Понял.

Никогда так искренне не молилась, как той ночью, переживая за Ови.

«Боженька всемилостивый, помоги!» — просила, лежа в кровати Загорского и обнимая подушку, которая пахла его туалетной водой и гелем для душа.

Сам Яр, осторожно поцеловав меня перед сном, забрал комплект постельного белья и улегся внизу, в гостиной. Сначала я почувствовала легкое разочарование, потом — обиду, будто совсем ему не нужна, но быстро расставила все загулявшие мысли по местам.

Он ведь сказал: «Хочу, чтобы ты сама захотела стать моей».

Значит, просто не давит. Дал мне время.

Действует иначе.

Не так, как привык на льду — нахрапом.

Это дорогого стоит.

Ранним утром мы выезжаем в Солнечногорск и проводим там целых два дня, ухаживая за нашим Ови. Малыш совсем слабый, в каких-то трубках и ветеринарном воротнике, жалобно поскуливающий.

Эти дни до предела наполнены болью и страхом за маленькую душу, которую Бог зачем-то отправил нам двоим. Будто мы этого достойны — отвечать за кого-то, кроме себя.

Моя нервная система трещит по швам, но рядом Загорский, и он категорически не разрешает реветь. Говорит, что те, кто болеют — все-все-все чувствуют, а значит, предаваться унынию — это хоронить их раньше времени. В общем, ужасно эгоистично.

И я держусь. Не плачу.

А Яр подбадривает. В эти дни я впервые вижу в нем не известного хоккеиста Тайгу — наглого, бескомпромиссного и решительного. И не уже привычного мне Загорского — закрытого и хмурого. А партнера.

Самого настоящего партнера, на которого можно положиться.