Книга Это захват, Пышка, страница 42 – Ольга Дашкова

Три часа до тайги. Дорогу я помнила, не всю, но основное, дальше по памяти, по тому как ехали обратно. Грунтовка за поселком, поворот с наклоненной сосной, мост через ручей.

Я выезжала с парковки и думала только об одном.

Он один.

Он ранен.

Ему грозит опасность.

И у Глеба нет ни малейшего представления о том что едут снова, не чтобы забрать меня, на этот раз с другим приказом и другим намерением.

Снова набрала его номер, но он также был недоступен. Я ехала.

Белое платье занимало половину сиденья. Цветочки в волосах держались, за окном была уже трасса. Я думала о нитке поперек дороги. О весле у стены. О его тихом, хрипловатом голосе, старом доме, жадных губах и руках, поцелуях, о том как я сгорала в них.

Думала о том, что он сказал «хорошо» и отпустил. И что я готова сама его за это убить. И о том, что я не успею объяснить все это потом, если не успею сейчас.

Надавила на газ.

Глава 20

Ворон

Неделю я молчал. Придурок, что скажешь.

Выключил телефон на второй день как Кристина уехала и не потому что не с кем говорить, а потому что разговаривать не хотелось ни с кем и ни о чем.

Костя звонил, я видел пропущенные когда включал на пять минут проверить сигнал. Не перезванивал. Он поймет, мы двадцать лет знаем друг друга, он поймет, что значит когда Воронин молчит.

Это значит, что Воронин думает.

На третий день взял ружье и пошел в лес. Не за добычей, а просто ходить. Это помогает думать лучше чем потолок или стены. Тайга не задает вопросов, не требует ответов, просто существует рядом и этого достаточно. Я шел часа три, потом сидел у ручья и смотрел на воду.

Думал о том как Кристина уходила. Дедовские сапоги сорок второго размера. Прямая спина. Прощай, не ищи. Будь счастлив.

Я сидел и думал что это правильный финал для истории которая началась на перроне пятнадцать лет назад. Логичный, справедливый, каждый получил то что выбрал. Она выбрала нормальную жизнь с нормальным человеком. Я выбрал отпустить и быть одиночкой.

Думал об этом долго. Потом подумал кое-что другое.

Пятнадцать лет назад я тоже думал, что поступаю правильно. Что так лучше для нее. Что мое молчание это защита, а не трусость. Что однажды она сама все поймет и будет мне благодарна.

Не была благодарна. Три года ждала. Написала последнее письмо, просто дай знать что живой и не получила ответа. Я назвал это правильным решением.

Теперь снова называю правильным решением то что отпустил.

Я сидел у ручья и понимал, что хожу по кругу. Тот же круг что пятнадцать лет назад — решаю за нее что ей лучше, называю это уважением к ее выбору, и ухожу в сторону с видом человека поступившего благородно.

Это не благородство. Это привычка прятаться за правильными словами. Встал и пошел обратно к дому.

Сначала не торопясь, потом быстрее. Потом почти бегом, что давалось с трудом, бок еще тянул при резкой нагрузке. На ходу думал одно: она выходит замуж сегодня, может уже вышла. Я отпустил ее однажды и потерял пятнадцать лет.

Не отпущу снова.

Пусть сама скажет в лицо, глядя на меня, что выбирает другого. Тогда я уйду и не вернусь. Но я должен был приехать сам, неделю назад, на следующий день после того как она уехала. Должен был и не поехал потому что снова решил что так правильно.

Корил себя за это всю дорогу обратно.