Книга Это захват, Пышка, страница 44 – Ольга Дашкова

— Ты приехала…

— Приехала.

— Сбежала.

— Да.

Держал ее и думал что надо говорить. Что есть слова которые я откладывал пятнадцать лет и которые нельзя откладывать дальше. Не потому что время пришло, а просто потому что она стоит рядом сбежавшая с собственной свадьбы и я живой, и других поводов не нужно.

— Кристина.

— Да.

— Я должен был приехать сам, — слова давались тяжело как всегда, но я не останавливался. — На следующий день после того как ты уехала или сразу. Должен был приехать и сказать тебе в лицо то что говорю сейчас. Не ждать пока ты сама решишь. Не называть это уважением к твоему выбору. Я снова поступил так же как пятнадцать лет назад — решил за тебя что лучше, отпустил и назвал это правильным.

Она не шевелилась, слушала.

— Прости меня. За все. За перрон и за молчание и за то что отпустил тебя неделю назад не сказав главного.

— Что главное? — спросила тихо.

— Я люблю тебя, — три слова, просто, без украшений. — Любил с восемнадцати лет. Убивал это в себе и не убил. Люблю тебя и не отпущу больше. Никогда. Это захват, Пышка. На этот раз окончательный.

Она подняла голову и посмотрела на меня.

В ее глазах было что-то что я видел впервые: не злость, не осторожность, не та броня которую она носила пятнадцать лет и которая трескалась по чуть-чуть каждый день пока она была здесь. Просто Кристина. Без всего лишнего. Моя Кристина.

— Ты сказал три слова.

— Сказал больше.

— Да, — чуть улыбнулась — Это рекорд Воронин.

Я держал ее крепко и не собирался отпускать. За спиной пришедшие меня убить люби все еще ругался. Подумал, что нужно позвонить Кости в полицию, но решил, что все это было потом.

Сейчас было только моя женщина в моих руках, тайга вокруг, июньский день который начался как чужой и стал своим.

— Глеб.

— Да.

— Ты все еще должен научиться варить кашу.

Что-то теплое поднялось внутри, то что я много лет не разрешал себе называть по имени. Любовь. Это была она. В каждом моем вздохе.

— Научусь.

— Я помогу.

— Знаю.

— Твой жених оказался мстительным.

— Я с ним разберусь.

— Мы разберемся.

— Мы.

Эпилог

Кристина. Август

Костер не хотел разгораться.

Я сидела на корточках у ручья в футболке «Турбаза Кедровая 1989» и дедовых сапогах сорок второго размера и дула в маленький огонек который каждый раз почти оживал и гас.

Березовая кора, сухие щепки — все как Глеб показывал. Сначала мелкое, потом крупнее, не торопиться. Я не торопилась.

Хотя если честно, торопиться сегодня особо не получалось в принципе. Утро было насыщенным. Глеб умел быть убедительным самыми разными способами, и некоторые из них ощущались еще спустя несколько часов.

Я сидела на корточках, дула в огонь и думала что сапоги это очень правильная обувь, устойчивая, надежная, никуда не торопит. Ветер дунул и огонь снова погас.

— Воронин!

— Да.

— Почему он не горит?

— Горит неправильно.

— Это я понимаю. Почему именно?

Он сидел рядом на бревне и смотрел на мои попытки с тем выражением лица, которое у него означало сдержанное веселье. Не смеялся, он вообще редко смеется вслух, но что-то в уголке рта выдавало.

— Ветер с севера, — сказал. — Прикрой с той стороны.

— Ты мог сказать об этом раньше?

— Ты не спрашивала.

Посмотрела на него, он смотрел на реку с абсолютно безмятежным лицом.

— Воронин. Если ты еще раз промолчишь о важном — я тебя убью. Это не угроза, это информация.