Книга Шпора на сердце, страница 58 – Лисавета Челищева

— Я знаю, что она на свободе.

— …О чём ты говоришь?

Его бледное лицо говорило само за себя: он знает, о ком или о чём я говорю. Мой отец — трус, и есть только одна женщина, чьё имя заставляет его бледнеть как призрак. Моя мама была любящей, чрезмерно любящей женой, очень собственнической. Он был центром её вселенной. Она потеряла всё: чувства, разум, захваченность им. Ей было плевать на всё остальное. И однажды он ушёл. Не захотел иметь с ней ничего общего. Она подписала бумаги о разводе, не зная, что они значат, а мой отец стал свободным. Она доверяла ему так слепо.

— Твоя бывшая жена. Женщина, которая сделала меня такой. Женщина, которая пыталась убить меня, пока ты был занят, строя свою новую жизнь с другой семьёй. Должно быть, тебе трудно её вспомнить, да? Но, конечно, ты знаешь, что она сбежала, и даже не сказал мне.

— Я не хотел тебя тревожить. Я знаю, тебе трудно говорить о ней. Но я получил звонок всего несколько минут назад — она вернулась в клинику. Сама. Попросила забрать её обратно. Она хочет лечиться. Её поместили в отдельную палату под строгим наблюдением.

Я замолчала. Я только что видела её, и она чуть не убила меня. Но потом она вернулась туда, откуда пришла? Даниил сказал правду? Или я всё это выдумала? Какого чёрта со мной происходит?

— Саша, тебе нужно принять лекарства. Ты знаешь, что эти таблетки тебе помогают. Если ты их не принимаешь, ты знаешь, какие могут быть последствия. Позаботься о себе. Хорошо?

Папа посмотрел на меня с тревогой, будто я собиралась напасть на него.

— Но... Я...

Как я могу объяснить ему, что я видела её? Он не поверит мне. В конце концов, я сама себе не верила сейчас.

— Хорошо… Я приму таблетки. Прости за сегодняшнее, пап.

С этими словами я вышла из гаража и увидела, что Стефания стоит прямо за дверью. Я не удивилась, что она подслушивала.

Я посмотрела на неё с вызовом, и она ответила мне тем же взглядом. Я почувствовала себя преданной, непонятой, забытой и игнорируемой собственными родителями. Она отступила и убежала в свою комнату. Я проследовала за ней, пока не дошла до своей спальни.

Я посмотрелась в зеркало. Моё отражение выглядело безжизненным. Мои глаза были полны слёз, чёрная тушь размазалась от ресниц до губ. Я выглядела точно как она. Как я могу забыть её, если она — моё собственное отражение?

Лицо Даниила всплывало в моём сознании снова и снова. Его взгляд на меня, будто я сошла с ума, и женщина, пытавшаяся убить меня на его глазах, и его поддержка. А если всё это было у меня в голове, значит, он имел полное право считать меня сумасшедшей.

Я схватилась за лицо в отчаянии, пока не упала на пол в позе эмбриона, пытаясь найти хоть немного спокойствия.

Я слишком сильно любила свою маму. Я была рядом с ней, когда все остальные отвернулись. Я сомневаюсь в себе так же, как когда-то это делала моя мама. Мне было суждено повторить её путь с самого начала.

Я осмотрела свою шею в поисках следов от ногтей или пальцев, но ничего не нашла. Может, она сжала недостаточно сильно? Но я всё ещё слышала, как задыхаюсь, когда её руки пытались сжать моё горло. Я чувствую себя истощённой. Мне нужно было смыть этот день с моего тела и души.

Я встала под душ. Вода стекала по моему телу, и я положила руки по обе стороны от лица, прижимаясь лбом к плитке. Я тёрла мыльной мочалкой всё тело, пока тёплая вода не стала ледяной.