Книга Шпора на сердце, страница 59 – Лисавета Челищева

Мне нужно отвлечение от этого мира. Мира, в котором люди каждый день ставят под сомнение мою ценность.

Я натянула джинсовые шорты и топ, даже не удосужившись расчесать спутанные волосы перед тем, как выйти из своей комнаты. Я ненавидела эти волосы. Ненавидела их цвет.

Я подошла к двери Стефании. Постучала и повернула ручку, когда та не ответила. Я увидела, что она разговаривает по телефону, и на секунду запаниковала. Я вырвала телефон у неё из рук и сбросила звонок.

— Какого чёрта? Что ты делаешь? Отдай мой телефон!

Она вырвала телефон из моих рук и оттолкнула меня.

— С кем ты разговаривала? О чём вы говорили?

— Если ты думаешь, что я тебя сдала, то ты ошибаешься. Это не то, о чём я говорила, но я скажу папе, если придётся!

Я знала, что она просто ждала момента, чтобы использовать это против меня, когда захочет что-то от меня получить.

— Ты не скажешь ему ни слова. Если ты расскажешь кому-нибудь об этом, я покажу папе видео, как ты напиваешься в хлам, как законченная алкоголичка. Родители думают, что ты до сих пор и капли во рту не держала. Представь, что будет с ними?

Я открыла телефон и показала ей видео с прошлого года. Я записала его просто так, но теперь была рада, что оно у меня есть. Я была на вечеринке и появилась как раз вовремя, чтобы увидеть, как она это делает со старшекурсницами. Она этого даже не помнит, но это была я, кто отвёз её домой в тот день.

— Ты сучка. Я убью тебя. Убирайся. Вон из моей комнаты! Сейчас же!

Она вытолкала меня из комнаты и захлопнула за мной дверь. Теперь я знала, что она не скажет ни слова.

Мой телефон завибрировал. Антон прислал мне сообщение, чтобы я пришла сегодня вечером.

Нет. Такой меня больше никто не увидит.

Я смотрела на дверь, которую только что захлопнула Стефания, и чувствовала усталость. Такую глубокую, что казалось, будто я стою на дне океана, и вода давит на грудную клетку, выжимая последний воздух.

Я больше не хотела быть той, кто борется с собственным отражением. Я не хотела просыпаться с мыслью, что сегодня я снова могу стать ею. Я сама себе это внушила. Я знаю. И я не хотела, чтобы Даниил смотрел на меня как на ходячую катастрофу, чтобы отец видел во мне лишь копию той женщины, от которой он сбежал, чтобы Стефания дрожала при звуке моих шагов.

Это не жизнь. Это медленное утопление.

Я спустилась по лестнице. Мои ноги двигались сами, будто знали мой план лучше, чем мой разум. Отец сидел в гостиной, в кресле у камина, с бокалом в руке. Он смотрел в пустоту — на догорающие угли, на фотографии на каминной полке, где мы когда-то были настоящей семьёй. Я стояла в дверном проёме, и тень от лампы падала на моё лицо, скрывая разводы туши, которые текли по щекам.

— Пап…

Он тут же поднял голову. Удивился.

— Саша? Я думал, ты уже в постели.

— Я не могу спать. Я не могу дышать. Я не могу быть здесь больше.

Мой голос был тихим, говорить было больно, слова горчили. Отец поставил бокал на стол и повернулся ко мне. Я сделала шаг вперёд, и свет упал на моё лицо — опухшее, заплаканное, с размазанной тушью. Он нахмурился.

— Саш, как ты себя чувствуешь сейчас?

— …Я помню, что ты говорил. Несколько месяцев назад. Ты сказал, что мы можем уехать. Что есть клиника где-то далеко — частная, тихая, где я смогу отдохнуть. Помнишь?