Книга Хозяин Деревни, страница 30 – Рина Беж

Томилин даже на кресле подпрыгивает, настолько его пробирает интерес. Будто не чужую контору обсуждаем, а его знакомых.

— И в чем он увидел твою личную заинтересованность?

— В Коршунове, — не считаю нужным скрывать чушь, в которой меня обвинили. — Андрей Николаевич посчитал, что я стала пристрастна. И мой интерес перешагнул за рамки деловых отношений в отношении коммерческого директора.

— А это так? Интерес перешагнул?

Начбез, как шут гороховый, играет бровями, будто своим слегка придурковатым состоянием может меня на что-то сподвигнуть.

— Нет, Влад, не перешагнул, — отвечаю ровно, совершенно не задетая подначкой. — Ничего сверх общения по вопросам аудита у нас не было. Я не смешиваю работу и личное.

— Хорошо, — кивает он мне, а затем поворачивается к Гольдману и подмигивает. — Услышал, Берт? Не смешивает.

— Услышал, — соглашается тот. Затем интересуется. — Эля, а новый аудитор брал твои данные для использования в работе?

— Нет.

— А Коршунов?

Задумываюсь лишь на секунду. Киваю.

— Да. Он просил. Уже после того, как я ушла на новый объект, он позвонил и предложил встретиться. Мы вместе пообедали, он уточнил, можно ли получить копию моего отчета. Так как он был инициатором проверки, я ему переслала документы. И вот на этом точно всё.

— Всё? — играет бровями Томилин, будто никак не может угомониться.

— Именно, — отвечаю резко и, разведя руки в стороны, добавляю. — Поэтому, дорогие господа-товарищи, я не вижу точек соприкосновения с Вероникой Матецкой. Никаких.

Влад хмыкает. Зато Альберт говорит тихо, но твердо. И именно этот тон, неторопливый, выдержанный, заставляет перестать мельтешить и прислушаться.

— Эля, знаешь в чем твоя ошибка?

— Судя по такой постановке ответа, похоже, что нет. Не знаю.

Беру в руки стакан с остатками сока и откидываюсь на спинку кресла. Делаю несколько глотков, чтобы сбить першение в горле от длительного разговора. Получается. Не выходит другое — подавить в голове нарастающий шум волн, отчетливо подсказывающий, что болезнь еще топчется рядом, как и быстрое утомление — ее преданный спутник.

— Ты опираешься лишь на собственное восприятие ситуации, а мы видим со стороны целостную картинку, — добавляет между тем Гольдман.

Звучит немного обидно, но хозяин дома не выглядит тем, кто будет задирать меня намеренно.

Только не он. Я… знаю.

— Тогда, Альберт, опиши мне эту картинку… — прошу, растирая пальцами левый висок, — потому что я действительно хочу разобраться.

Мужчина испытывает меня взглядом, будто желает просверлить насквозь, затем произносит:

— Я просто озвучу тебе родственные связи тех, о ком мы говорили, и тогда ты сама всё поймешь.

Киваю, без слов прося продолжения.

И получаю.

— Игошин Андрей Николаевич, генеральный директор ООО «Блок», — это родной отец Матецкой. Фамилия у Вероники осталась от первого мужа. Думаю, теперь понятно, почему девяносто процентов от всего объема работ уходили и уходят в ООО «МВА» независимо от цены вопроса.

Да уж. Разжевывать подробнее не стоит. «Папа» — «дочь» объясняет всё. А разные фамилии — хороший бонус, прячущий важное.

— Что касается Беса — Беспалова Игоря… он — единоутробный младший братишка Вероники. Ее мать второй раз вышла замуж. Детки, несмотря на разных отцов, дружат. Поэтому, когда Вероника пожаловалась Игорьку, что одна наглая особа не только роет под ее контору, но еще и любимого человека увести покушается, братишка решил вмешаться.