Книга Хозяин Деревни, страница 31 – Рина Беж

— Покушается увести наглая особа? — хмурюсь. — Это я что ли?

— Да, Эля, ты. Коршунов — давняя цель Веронички. Навязчивая идея с тех пор, когда она еще была замужем за старпёром, а он числился ее любовником. Теперь она стала свободна и возжелала перевести случайный секс с любимым в законные отношения… но твое появление, да еще возле Евгения, ее испугало, вызвало ревность и желание поквитаться с нечаянной соперницей.

— Бред, — качаю головой. — Ну бред же. Какой интерес? Не было у нас ничего с Коршуновым… и быть не могло.

— К сожалению, Матецкая решила иначе и натравила своего пса Беса, — Альберт поднимается на ноги и протягивает мне руку. — Пойдем, провожу в комнату. Тебе нужно принять лекарства и отдохнуть.

— Но… — бросаю взгляд в окно, вновь невольно вздрагивая при виде маски Джокера. — Они же…

— Не волнуйся. Эти клоуны подождут.

* Эльза *

— Не представляю, как в столь сжатые сроки можно было выяснить так много информации. Вы — точно волшебники, — оборачиваюсь к Альберту, шагнув на первую ступень лестницы.

Даже в таком положении мне приходится слегка задирать голову, потому что он все равно выше.

— Их было пять, Эля. Пять дней твоей болезни и беспамятства, пять дней наших полностью развязанных рук, чтобы выяснить произошедшее. Разве ж это быстро? — не спешит принимать мою похвалу хозяин дома.

Мне это не нравится.

Он будто обесценивает свой труд. Хотя любому человеку прекрасно понятно, что никто бы и пальцем не пошевелил, не получи от него прямого указания.

Как бы он не скромничал, это его, Альберта, личная инициатива. Как хорошего человека, не бросившего пострадавшую в беде. Как руководителя, давшего задание подчиненным выяснить причину аварии и размотать преступный клубок насколько возможно. Как мужчины, взявшего на себя ответственность и заботу о женщине и обеспечившего ей максимально комфортные условия для проживания и выздоровления.

И пусть он не желает признавать собственные усилия. Поступать аналогично я не собираюсь. Ни за что.

— Знаешь, я бы и за год не разобралась, — откровенничаю, качая головой. — Такие причинно-следственные связи — дочери, сестры, любовницы — это нечто запредельное. Тем более, завязанные на, по сути, ничего незначащем человеке. Ну кто он мне, этот Коршунов? Один из десятков заказчиков, которого я знаю без году неделю. Сегодня — здороваемся, завтра — уже нет. А его любовница взяла и приревновала. Почему? Я не понимаю, — развожу руки в стороны. — Но самое страшное во всем произошедшем то, что на моем месте могла оказаться абсолютно любая девушка. И не факт, что уже не оказывалась… и… и с ней не поступали так же жутко...

Перед глазами вспышками мелькают кадры, как я беспомощно барахтаюсь среди слетевших с катушек парней, а они ржут и пинают меня, как бездомного котенка; как, не разбирая дороги, я несусь по сугробам в ночной лес, надеясь спасти жизнь; как жмусь к обледеневшим деревьям, пытаясь выяснить, с какой стороны стоит ждать опасности, а в это самое время мой организм ведет борьбу, стремясь сохранить последние крупицы тепла в околевшем теле…

Жуткая картинка. Омерзительная.

Вздрагиваю и, чтобы не показывать очередной приступ слабости Гольдману, отворачиваюсь от него и делаю шаг на новую ступень. От резкого поворота и сбившегося внутреннего навигатора, пульсация в голове усиливается, шум в ушах нарастает, а картинка перед глазами смазывается.