Книга Хозяин Деревни, страница 47 – Рина Беж

Прячу. Прячу эмоции.

Если он прочитает то, что со мной происходит…

Ой, нет. Стыдно. Ужасно стыдно.

— Эль, — хриплый голос царапает нервные окончания, — ты как, снегурка? Температуры вроде нет.

Разве?

Мне кажется, я как огонь в камине пылаю. А может, еще жарче. Секунда и вспыхну.

— Хорошо я… хорошо, правда.

Медленно киваю, надеясь, что не выдаю себя с головой.

Меньше всего хочется столкнуться со снисходительностью Альберта. Если он догадается… Если хотя бы на мгновение нечто похожее на жалость или около того мелькнем в его взгляде, это будет крахом.

— Может еще поспишь? — Гольдман задает очередной вопрос, усаживаясь рядом, на край дивана. — Ты немного бледная.

Шутит?

Нет, серьезен. И в глазах забота читается.

Забота — это не плохо. Это не подачка. Иначе…

В груди странно ворочается и скребется. Вроде бы мужчина ничего сверхъестественного не говорит и не делает, а я отзываюсь. Новое для меня состояние, как у скрепки рядом с магнитом. Он двигается, и я за ним.

— Нет. Хватит спать, — отвечаю, стараясь не ерзать. — Иначе ночью придется звезды считать.

— А что? Интересное занятие, — подмигивает и следом интересуется. — Тебе что-нибудь принести?

А меня торкает повторно. На этот раз залипаю на его губах.

В памяти мелькает совсем недавнее событие, как Альберт склонился ко мне… коснулся губами лба… а если бы не лба? А если бы…

— Нет. Я сама. Кофе хочу.

Нахожу идеальное решение, чем себя занять.

Вот уж точно отвлекусь, пока варю. А после с Серафимой, может быть, поболтаю.

— Хочешь и тебе приготовлю? — смотрю, боясь моргнуть и услышать отказ.

Давай, Берт! Я ж с радостью сделаю.

— Буду благодарен, — мягко отвечает, улыбнувшись. — Ничего, если одна на кухне побудешь? Мне еще немного поработать надо.

— Ничего, конечно.

И прежде чем успеваю начать подниматься, слышу.

— Эль, Серафима отгул взяла, Влад по делам уехал.

Проглатываю вязкую слюну и киваю.

Только вдвоем остались… только вдвоем…

— А укол?

— Я сам чуть позже тебе сделаю.

Ну да… сам… о, боже!

* Эльза *

У меня скоро лицо ожогами покроется, настолько сильно пылает кожа.

А что я для этого делаю?

Ничего.

Всего лишь стою у окна в своей спальне и смотрю на небо. Два часа ночи. Я не сплю. Я гляжу на звезды. Гляжу… но не вижу.

Более волнующие картинки будоражат сознание. Перед мысленным взором то и дело вспыхивают кадры из недавнего прошлого. Из того, что происходило несколькими часами ранее в гостиной и в кухне… и я краснею, краснею, краснею.

Как там в «Семнадцати мгновениях весны»?

Еще никогда Штирлиц не был так близко к провалу…

Ага. Вот и я, находясь наедине с Гольдманом, ощущала себя похоже. Просчитывала не то что каждый шаг, каждый взгляд, каждый жест, каждый вздох, чтобы не показать своей от него зависимости.

Своей в нем потребности.

Своей к нему тяги.

Всего за неделю незнакомец превратился в мужчину, который стал мне чертовски важен и дорог. Его забота ценна, его мнение первостепенно, его присутствие желанно, его одобрение весомо, его улыбка драгоценна.

Сама не заметила, как настроила на него все свои радары. Начала ориентироваться в своих эмоциях, опираясь на его эмоции.

Синхронизировалась.

А какое иначе дать определение, если стоит ему улыбнуться, улыбаюсь и я? Если он говорит, что в доме безопасно, и я всячески гоню от себя страхи? Если просит расслабиться — и я расслабляюсь?