Книга Развод: Проживу без тебя!, страница 82 – Зина Зиночкина

Я сделала шаг к ней, и свекровь инстинктивно вжалась в перила.

— Ваш сын хотел свободы. Он хотел сапфиров, элитных квартир и статуса. Он украл мои деньги, он выгреб из шкатулки золото моей покойной матери, чтобы купить себе билет в эту красивую жизнь. Он свой выбор сделал. Я — не реабилитационный центр для предателей. Пусть расплачивается.

Лицо Анны Петровны пошло красными пятнами. Осознав, что слезы и давление на совесть не пробили мою броню, она сбросила маску убитой горем матери, обнажив свою истинную, мелочную суть.

— Да будь ты проклята, дрянь бездушная! — выплюнула она, тяжело поднимаясь на ноги. — Ты думаешь, ты самая умная?! Думаешь, в белом пальто останешься?! Да у него ничего нет! Он всё на эту шлюху Сюсину спустил!

Она затряслась от злобы, брызгая слюной.

— Он даже микрозаймы в интернете умудрился взять! На её имя оформлял, чтобы рестораны ей оплачивать, когда её дядя карту заблокировал! Только вот адресом поручителя и местом проживания он твою квартиру указал! Твою, дура ты стоеросовая! Теперь не только сюсинские амбалы его ищут, теперь коллекторы по старым адресам рыскают! Они же сюда придут! Они тебе двери краской изгадят, они тебе жизнь испортят!

Слова свекрови ударили в мозг короткими, жесткими разрядами тока.

Микрозаймы. На имя Леоноры, но с моим адресом. Теперь мне стало абсолютно понятно, почему «Муза» вчера во дворе «Панорамы» кричала, что он «вор, который даже украсть красиво не сумел». Стас, пытаясь удержать иллюзию богатства, залез в кредитные помойки, подставив всех вокруг себя.

И эта грязь, этот липкий, зловонный поток его вранья прямо сейчас тек в сторону моего чистого дома.

Я посмотрела на Анну Петровну. Если минуту назад я испытывала к ней лишь брезгливость, то теперь мой взгляд стал ледяным. Юридическая пуповина, связывающая меня со Стасом, должна была быть перерезана немедленно, пока его долги не упали на мои плечи и не уничтожили контракт со «Старым Городом».

— Тем более, — процедила я сквозь зубы.

Свекровь осеклась, не ожидая такой реакции.

— Что… тем более?

— Тем более нам нужно срочно увидеться.

Я поправила папку в руках, расправила плечи и посмотрела Анне Петровне прямо в глаза.

— Передайте своему мальчику следующее. В полдень я жду его у кабинета нотариуса на Ленина, пятнадцать. Если через полтора часа он не будет сидеть там с паспортом в зубах и не подпишет полный отказ от всего моего имущества, включая эту квартиру и дачу… Я выхожу от нотариуса и звоню следователю ОБЭП.

Анна Петровна охнула, схватившись за сердце.

— Я лично передам следствию пачку липовых чеков на ремонт Сосновки, которые он приложил к своему иску, — чеканила я каждое слово, вбивая их в её сознание. — Это подделка документов и доказательство хищения с базы. Как только я дам этому ход, его арестуют до вечера. И знаете что, Анна Петровна? В камере СИЗО до него не доберутся ни бандиты Сюсина, ни коллекторы из микрозаймов. Тюрьма спасет ему жизнь. Это мой ему последний подарок.

— Варя… ты не посмеешь… — прошептала она, белея как мел.

— Время пошло, Анна Петровна. У него есть девяносто минут. И скажите ему, чтобы умылся. Нотариусы не любят маргиналов.

Я обошла её, застывшую на лестничной клетке с открытым ртом, и начала спускаться вниз. Мои каблуки звонко, ритмично отбивали такт по бетонным ступеням.