Книга Пышка в разводе. (не) запретишь мне танцевать!, страница 2 – Майя Нур

— Познакомьтесь, это Лада, — сказал он ровным голосом.

Потом снял пальто, передал его девушке и добавил:

— Теперь всё равно скрывать нечего.

Фраза прозвучала почти буднично, словно речь шла о покупке новой машины или переносе отпуска. Ясна не сразу поняла смысл слов, потому что мозг продолжал искать другое объяснение происходящему, более привычное и менее разрушительное. Она заметила, что её пальцы всё ещё сжимают кухонное полотенце, и только тогда медленно положила его на тумбу.

Лада улыбнулась уже Ясне. Улыбка была вежливой, почти виноватой, но именно это почему-то оказалось самым обидным. Сочувствие со стороны женщины, которая моложе почти на двенадцать лет и стоит рядом с её мужем, выглядело унижением, тщательно завернутым в красивую упаковку. Ясна вдруг поняла, что не хочет ни скандала, ни объяснений, ни слёз. Ей хотелось лишь перестать видеть эту сцену, потому что каждая секунда словно оставляла внутри новый след, который потом уже нельзя будет стереть.

— Я поужинаю у себя, — сказала Лада негромко, обращаясь к Глебу, и направилась в гостевую комнату так уверенно, будто знала планировку квартиры.

Дверь закрылась почти бесшумно. В прихожей стало тихо, если не считать гула холодильника, доносившегося из кухни. Глеб устало провёл рукой по лицу и посмотрел на Ясну с тем выражением, с каким обычно смотрят на человека, которому предстоит сообщить неприятную, но давно ожидаемую новость.

— Не устраивай драму, — произнёс он. — Мы оба давно понимаем, что наш брак закончился. Я снял ей квартиру, но ремонт ещё не готов. Несколько дней она поживёт здесь, потом переедет.

Он говорил размеренно, не повышая голоса, словно обсуждал график поставок.

— Я всё продумал. Развод оформим спокойно. Денег тебе хватит.

Ясна слушала и вдруг с удивлением обнаружила, что внутри не осталось ничего похожего на желание спорить. Слова о деньгах пролетели мимо. Намного сильнее задело другое. Он сказал «тебе хватит» так, будто речь шла о человеке, которого собираются отправить на заслуженный отдых после долгой службы. Она посмотрела на мужчину, рядом с которым прожила половину своей жизни, и неожиданно увидела чужое лицо. Знакомые черты никуда не исчезли, но выражение оказалось совершенно незнакомым. Оно было спокойным, уверенным и почти равнодушным, словно он уже мысленно переступил через этот вечер и жил в каком-то другом будущем, где Ясны рядом не существовало.

Она молча развернулась, прошла в спальню и открыла шкаф. Чемодан стоял на верхней полке, там же, где она убирала его после каждого отпуска. Пока она снимала его вниз, колёса стукнулись о дверцу шкафа, и этот звук впервые за много лет никто не попросил сделать тише. Именно тогда Ясна вдруг поняла, что впервые за очень долгое время ей не нужно стараться никому не мешать. Это открытие оказалось страшнее самого развода. Оно означало, что прежняя жизнь закончилась раньше, чем она успела это заметить.

Ясна поставила чемодан на кровать и некоторое время просто смотрела на него, не открывая. За годы совместной жизни этот старый тёмно-синий чемодан появлялся лишь перед отпусками, когда Глеб ворчал, что она снова берёт слишком много вещей, а она привычно перекладывала одежду так, чтобы всё поместилось и ничего не помялось. Теперь внутри не было ни предвкушения поездки, ни суеты перед дорогой. Возникло странное ощущение, будто она собирает не вещи, а доказательства того, что вообще существовала в этой квартире. На прикроватной тумбочке лежала книга, которую она начала читать ещё осенью, в ящике комода хранились лекарства, расчёска, крем для рук, несколько старых фотографий родителей. Всё это вдруг перестало быть частью дома и превратилось в предметы, которым предстояло решить, останутся они здесь или отправятся вместе с ней в неизвестность.