Книга Мой железный босс. Любовь вопреки, страница 127 – Анна Варшевская

У меня неприятно сжимается внутри, но в этот момент как будто уже не так сильно, как раньше. Или мне кажется?

— Дальше вы можете отмечать, что делаете после, — продолжает она. — Уходите, начинаете возражать или замираете, или делаете вид, что ничего не происходит. Это нужно не для того, чтобы вы начинали себя ругать — а только чтобы выделить определённую закономерность.

— То есть вести дневник?

— Можно дневник. Можно заметки в телефоне. Можно просто вечером коротко записывать три фразы — что произошло, как отреагировало тело, что я сделала после.

— Честно сказать, я не очень-то хочу всё время о нём думать, — признаюсь нехотя. — У меня и так ощущение, что он занимает слишком много места в моей голове.

— Тогда записи могут особенно помочь, — кивает Вера Тимофеевна. — Иногда, когда вы переносите мысли в формат текста, это помогает избавиться от них. Попробуйте.

— Хорошо, — киваю, вздохнув. — Но с Феликсом что делать? Допустим, он входит, я напрягаюсь, понимаю, что напряглась, не называю себя идиоткой. Дальше что?

— По возможности говорить коротко и конкретно. Не объяснять всю историю реакции, если вы не хотите. Вы можете сказать: «не подходи сзади». Как вариант: «не трогай меня сейчас» или «говори тише». Чем короче фраза, тем легче произнести её в напряжении.

— Он это возненавидит, — качаю головой.

— Возможно.

— Он вообще не любит, когда ему что-то запрещают.

— Это не запрет. Это граница, которую вы ему устанавливаете.

Я тихо фыркаю.

— Боюсь, Феликс не оценит терминологическую разницу.

— Вам важно не убедить его оценить, а сначала самой понимать, что вы делаете. Вы не обязаны доказывать ему, что ваша граница достаточно обоснована. Это просто граница. Точка.

Я озадаченно молчу. Вот это, пожалуй, сложнее всего. Не доказывать, не объяснять, а просто сказать коротко и посмотреть, что будет.

— А если он не послушает? — спрашиваю после паузы.

— Это тоже информация, — отвечает Вера Тимофеевна. — Очень важная для вас и ваших дальнейших действий.

Самое странное, что мне почему-то не страшно от этого ответа. А ведь я бы должна бояться как раз того, что он не послушает. Но… почему-то не боюсь.

— У меня появилось много информации к размышлению, — говорю медленно, поднимая взгляд на женщину. — Спасибо. Я… попробую делать то, что вы мне сказали.

— Мы можем встретиться снова через неделю, если вам подойдёт, — дружелюбно кивает она.

— Да, это будет замечательно, — соглашаюсь, встаю и без всякого усилия улыбаюсь психологу.

А я-то думала, что всё будет значительно хуже.

Оставшиеся дни до приезда Феликса пролетают как-то слишком быстро. Он, разумеется, не говорил точно, когда вернётся, а я не спрашивала — но перед выходными, когда он должен вернуться, ловлю себя на мысли, что жду этого. Возникает странное желание попробовать то, что советовала мне психолог и посмотреть на его реакцию. Я даже самой себе отказываюсь признаваться, что стоит за этим желанием и что я буду делать, когда это, собственно, произойдёт.

А происходит в итоге как-то неожиданно. Потому что я вижу Феликса ранним утром на кухне, когда варю себе кофе.

И он просит приготовить ему тоже!

На что я просто, без объяснений говорю «нет». И отворачиваюсь к плите, ожидая ответа.

— Почему? — слышу вполне логичный вопрос, заданный как будто даже без раздражения.