Книга Мой железный босс. Любовь вопреки, страница 133 – Анна Варшевская

— Хорошо, — произношу сухо.

— Что «хорошо»? — спрашивает Аврора недоверчиво.

— Я буду сначала говорить, — чувствую себя двоечником, вынужденным отвечать урок.

— Ты сейчас соглашаешься, чтобы закончить упражнение?

— Я соглашаюсь, потому что могу это сделать! — говорю резче, чем нужно. Потом заставляю голос звучать ровнее. — Это несложно, в конце концов.

На самом деле сложно. Не технически, разумеется. Технически проще простого сказать: «Я подойду» или «Не пугайся».

Я бы мог всё это прекратить. Встать, сказать, что у меня нет времени на чушь. Но я хочу.… хочу… чего же я хочу?

Я хочу свою жену. Хочу, чтобы она была со мной. И мне, чёрт подери всё на свете, придётся признать, что… обычный шаг к жене может быть для неё достаточной причиной напрячься. И это не каприз, не поганый характер моей ведьмы, не желание меня наказать… нет. Я перегнул палку, лишив её девственности так, как… это между нами случилось. Мне нужно сгладить это впечатление. И я смогу это сделать, если она меня к себе подпустит.

Вера Тимофеевна переводит взгляд на меня.

— Теперь второй вопрос. Феликс Эдмундович, что с вами происходит, когда Аврора напрягается или уходит?

Я едва не усмехаюсь.

Вот мы и добрались. Естественно, кто бы сомневался.

— Меня это раздражает, — отвечаю честно.

— Что именно?

— Всё.

— Попробуйте конкретнее, — говорит психолог.

Я откидываюсь на спинку кресла. Конкретнее. Прекрасно. Если говорить конкретно, меня бесит, что собственная жена смотрит на меня как на угрозу и не позволяет к себе прикасаться. Бесит, что она уходит, когда мне хочется, чтобы осталась. Бесит, что я делаю всё, что она хочет, но не получаю элементарной благодарности в ответ. Бесит, что какая-то психологиня теперь объясняет мне, как делать шаги в собственном доме. И ещё сильнее бесит, что в части всего этого она, похоже, права.

— Такое ощущение, что меня заранее признали виновным в том, чего я в этот момент ещё не сделал, — говорю наконец.

— Это важная фраза, — кивает психолог. — Аврора, вы можете сказать, что услышали?

Аврора кидает на меня долгий взгляд.

— Ты злишься, потому что я реагирую не только на то, что происходит сейчас, но и на то, что уже было, — говорит медленно. — И тебе кажется, что я заранее обвиняю тебя снова.

Я молчу, переваривая сказанное, потому что звучит… как-то неприятно.

— Да, — отвечаю наконец.

— При этом, — продолжает Вера Тимофеевна, и голос у неё становится чуть твёрже, — важно разделить две вещи. Феликс Эдмундович, вам может быть неприятно, что Аврора реагирует на вас как на источник опасности. Это ваша реакция, с ней можно работать. Но ответственность за то, что у неё появилась такая реакция, нельзя перекладывать на неё. Вы это понимаете?

Тишина повисает тяжёлая.

Аврора опускает взгляд на свои руки.

Я смотрю на жену, потом на женщину напротив, и впервые за встречу чувствую по-настоящему сильное желание встать и уйти. Потому что её слова… они требуют от меня признания.

И я… не могу возразить.

Потому что это будет ложь.

— Я понял, — произношу глухо.

— Что именно вы поняли? — спрашивает она.

Чёрт.

Мне приходится заставлять себя сидеть ровно.

Я не думал, что может быть настолько неприятно.

Но… надо же ответить, так?

— Что реакция моей жены появилась не на пустом месте, — говорю медленно. — И что, если мне не нравится, как она на меня реагирует, это не значит, что она обязана перестать.