Книга Мой железный босс. Любовь вопреки, страница 38 – Анна Варшевская

— Аврора.

— Молчу.

Некоторое время действительно молчу. Потом всё-таки не выдерживаю:

— Что мне делать, если кто-то из гостей начнёт спрашивать меня о прошлом? В вашей исчерпывающей инструкции не предусмотрены конкретные фразы. Я должна молчать и улыбаться?

— Ты справишься, — бросает он сухо.

— Как обнадёживающе.

Феликс поворачивает ко мне голову.

— Хочешь устроить скандал?

— Нет, — отвечаю спокойно. — Я просто должна понимать, куда вы меня везёте.

— На благотворительный ужин.

— Спасибо, это я уже слышала. Удивительно содержательная формулировка.

Феликс смотрит на меня ещё секунду. Потом отворачивается.

— Там будут люди, которые знали тебя раньше. И люди, которым лучше не знать о тебе ничего лишнего сейчас. Этого достаточно.

— Более чем, — говорю тихо, понимая, что добавлять к этому он ничего не будет.

И снова утыкаюсь взглядом в окно. Зачем он вообще мне отвечает? Из вежливости? Не хочет потом разбираться с последствиями, если меня застигнут врасплох? Или всё-таки чтобы подготовить?

Нет, Рори, не начинай. Сегодня не тот вечер, чтобы искать в нём остатки человечности. Хотя бы потому, что он сам делает всё, чтобы их не осталось.

Мероприятие проходит в старом особняке в центре — одном из отреставрированных столичных зданий, которые снаружи выглядят как декорации к историческим фильмам. Нас встречает мягкий свет хрустальных люстр, приглушённый гул голосов и негромкая музыка — что-то струнное, живое, ненавязчивое. Формально это, наверное, фуршет. На деле — красиво оформленный способ для богатых и влиятельных людей одновременно показательно жертвовать деньги на правильные цели, демонстрировать благородство, обмениваться нужными связями и делать вид, что весь этот вечер держится исключительно на душевных порывах, о которых большинство из них не имеет ни малейшего представления.

Гостей достаточно, но не толпа. Официанты скользят между людьми бесшумными тенями. На длинных столах — бокалы, холодные закуски, миниатюрные тарталетки, что-то с лососем, что-то с икрой, что-то подозрительно красивое и наверняка несъедобное в нормальной жизни.

Я иду рядом с Феликсом так, как было велено. Не слишком близко, не слишком далеко. Улыбаюсь ровно настолько, чтобы не казаться мрачной истеричкой, и не больше. Отвечаю, когда меня представляют. Киваю. Говорю коротко, вежливо, строго по «согласованной версии».

Господи, какое же счастье, что я раньше достаточно часто бывала на подобных сборищах и умею выглядеть спокойной в моменты, когда внутри мечтаю опрокинуть себе — или кому-то — на голову поднос с шампанским и выйти в окно.

Феликс держится безукоризненно. Идеальный. Холодный. Собранный. Вежливый ровно настолько, чтобы никто не заподозрил в нём человека, который способен парой слов отбить у собеседника аппетит... и желание жить заодно.

Со стороны, наверное, мы смотримся прекрасно. Мне даже интересно, сколько женщин в зале сейчас думают, что мне невероятно повезло. Хотя нет. Неинтересно.

Потому что я вдруг ощущаю на себе взгляд. Цепкий и неприятный.

И, обернувшись, тут же понимаю, что вечер официально перешёл из стадии «тягостная муть» в стадию «да вы издеваетесь надо мной!»

К нам идёт Регина.

Ну конечно. Кто же ещё-то.

Высокая, худая до костлявости, с идеально уложенными светлыми волосами, в платье цвета шампанского. На лице та самая улыбка, которую я прекрасно помню ещё со времён, когда мы вроде как считались подругами. То есть, мы ими никогда не были, но… кого это интересовало?