Книга Мой железный босс. Любовь вопреки, страница 40 – Анна Варшевская

— Ты едва не испортила всё в первые же двадцать минут.

Вот и всё. Спасибо. Дальше я как-нибудь сама.

— Серьёзно? — поворачиваюсь к нему. — По-моему, это я только что героически удержалась от убийства.

— Я просил тебя держать язык за зубами!

— Я, кажется, так и сделала.

— Ты прошлась по грани.

— Так, может, оцените мой самоконтроль?

Его взгляд становится совсем тяжёлым.

— Не надо со мной играть, Аврора.

Нет, вы только послушайте.

— Какая игра? — спрашиваю холодно. — Я, между прочим, следую вашим инструкциям. Улыбаюсь. Не импровизирую. Не обсуждаю прошлое. Вы должны мной гордиться.

— Ты не умеешь вовремя останавливаться!

— Зато вы умеете быть восхитительно тактичным.

— Я тебя увёл оттуда не из-за тактичности, — произносит мужчина тихо и угрожающе. — А потому что ты, как обычно, не понимаешь, когда стоит замолчать!

Последняя искра той самой секундной признательности внутри меня гаснет с тихим, очень удовлетворённым шипением.

— Спасибо, что напомнили, — отвечаю сладко. — А то я почти что решила, что вы способны на человеческий поступок без последующего оскорбления.

Феликс резко выдыхает, словно сдерживает какую-то грубость.

— Просто не отходи далеко, — цедит тихо.

— Вот теперь я действительно тронута.

Разворачиваюсь и отхожу к столу с напитками, не забыв при этом остаться в зоне его ненаглядного визуального контакта. Беру бокал, делаю маленький глоток и несколько секунд просто стою, глядя на пузырящуюся жидкость в стекле и пытаясь успокоиться.

И ведь самое гадкое — я правда на мгновение была ему благодарна.

Дура.

С другой стороны, это даже хорошо, что он быстро всё исправил. Не дал мне забыться.

Продолжаю стоять, вежливо изображая дорогое приложение к главе Совета директоров, и размышляю, произойдёт ли сегодня ещё что-то поганее уже случившегося, когда слышу знакомый мужской голос:

— Аврора? Ничего себе!

Оборачиваюсь и на этот раз, к собственному удивлению, не хочу никого немедленно придушить.

Передо мной Илья Зорин.

Мы учились вместе два курса в университете, потом он перевёлся на другую программу, а позже я пересекалась с ним пару раз уже на отраслевых мероприятиях, когда мой отец ещё таскал меня с собой на конференции и форумы для, как он говорил, «расширения кругозора».

— Илья, — невольно улыбаюсь я. — Вот уж кого не ожидала здесь увидеть.

— Аналогично, — смеётся он. — Ты совсем не изменилась!

Смотрю на него и чувствую, как немного уходит напряжение. Он всегда бы чуть растрёпанный, улыбчивый и милый. Сейчас, конечно, выглядит куда солиднее — тёмный костюм, хорошие часы, уверенный вид — но взгляд такой же тёплый.

— Ты как вообще? — Илья с улыбкой разглядывает меня. — Где пропадала? Я тебя сто лет не встречал.

Снова чувствую, как всё внутри напрягается. Потому что вопрос абсолютно нормальный и человеческий. Ничего дурного в нём нет. Но отвечать честно нельзя, а врать именно ему мне ужасно не хочется.

К счастью, из памяти ещё не до конца улетучился список «утверждённых реплик». Слава богу, хоть какая-то от него польза!

— Немного изменила круг общения, — отвечаю с лёгкой улыбкой. — И сферу жизни заодно. А ты?

Разговор продолжается как-то сам собой.

Мы стоим у высокого окна и говорим о какой-то ерунде. Об однокурсниках, о том, кто где работает, кто женился, кто развёлся, кто предал мечту и ушёл в корпоративные продажи, а кто делает вид, что у него свой стартап, хотя на самом деле просто сидит на шее у отца. Обычная светская болтовня, в которой нет ничего важного, ничего опасного и — самое главное — ничего, за что мне потом должно быть мучительно стыдно.