Книга Мой железный босс. Любовь вопреки, страница 97 – Анна Варшевская

— Да, я слышала, — киваю, подавшись вперёд.

— Насколько я поняла со слов Марка, есть что-то ещё, — вздыхает Ева. — То есть они с Феликсом вычистили не всё и не всех. До всей этой ситуации ты была его невестой, а теперь оказалась в опасности из-за вашего общего прошлого, поэтому с его стороны это была защита.

Вот, значит, как он всё объяснил, думаю, невольно поморщившись. Ну просто рыцарь в сияющих доспехах…

— Аврора? — наклоняется вперёд Ева, глядя на меня. — Это правда?

— Угу, — нарочито беспечно пожимаю плечами. — От первого до последнего слова!

— Врёшь, — вдруг усмехается подруга, и я, не выдержав, усмехаюсь в ответ.

— Правда состоит в том, что мне нужна помощь психолога, — вздохнув, качаю головой. — У меня уже от всей этой хрени, навалившейся в последние дни, крыша едет.

— Мне очень жаль, правда, — Ева сочувственно хмурится, протягивает руку и накрывает мою кисть. — Я понимаю, что это у вас… не по любви, а вынужденно. Мне, конечно, сложно представить ситуацию, в которой это было бы по-настоящему необходимо. Но если ты и правда в опасности, то, возможно, это был лучший выход?

— Спасибо, — в носу у меня начинает щипать, на глаза наворачиваются слёзы, я пожимаю её ладонь, и она кивает. — Честно сказать, не знаю я… для меня, как ты можешь понять, необходимость этого… брака под ещё большим сомнением, чем для тебя.

— Но.… это ведь временно? — сводит брови Ева. — Марк сказал мне всё очень коротко, я не совсем поняла. Но раз вы держите это в тайне, значит, Феликс полагает, что потом вы разведётесь? Когда опасности больше не будет?

— Я… на это рассчитываю, — отвечаю осторожно.

На самом деле, я вообще толком не понимаю почти ничего. Какая-то дурацкая игра в испорченный телефон получается! Как Феликс мог рассчитывать, что я не вывалю Еве всё, что между нами произошло? Раз уж он сам разрешил мне сказать ей про замужество!

Или он просто вообще не видит ничего ужасного в том, что случилось? Не понимает? Думаю, что это, скорее всего, ближе к истине. Он удивился сегодня, когда я испугалась его резкого движения. Искренне удивился — припоминаю выражение его лица. Был в недоумении.

Мне вдруг приходит в голову — а может быть, он в принципе не способен понимать эмоции? Может быть, у него какое-то отклонение… есть же такие, когда человек не в состоянии понять, что другие люди могут переживать что-то иначе, чем он сам. Если ему нормально, если он для себя всё объяснил и решил, значит, и всем вокруг должно быть нормально. Удобная, конечно, система. Очень мужская. И очень в духе Феликса.

С другой стороны, может, дело не в отклонении вовсе. Может, всё куда проще — так, как мне говорил Альберт. Что если человек с детства жил рядом с таким дедом, которым был Арнольд, смотрел на всё это, впитывал, подстраивался, учился не чувствовать лишнего и не замечать чужого страха, потому что иначе самому не выжить, то для него подобное поведение может и не казаться чем-то чудовищным.

Для него это просто способ решать вопросы, ломать под себя, подчинять... И потом искренне удивляться, почему жертва не оценила глубину его правоты.

Вздохнув, приступаю к обеду, который нам принёс официант. Даже если я права, мне от этого ни капли не легче. Потому что объяснение не делает случившееся менее отвратительным. И уж точно не делает его менее виноватым.