— В смысле «посуду помыть»?! Макар, ты в своем уме? Я учительница,
интеллигентная девушка, а не твоя деревенская поломойка! Ты обещал мне, что
наймешь домработницу! Ты обещал, что я буду жить как королева, а сам притащил
меня в эту глушь и заставляешь дышать этим мерзким луковым перегаром!
Она вскочила с дивана, нервно поправляя шелковый халатик, и подошла ко мне
вплотную:
— И вообще, мы в эти выходные едем в спа-отель в город, как договаривались! Я
уже номер забронировала на твоей карте. И мне нужна новая норковая шуба, я в
этом пуховике перед коллегами показываться стыжусь! Переведи мне сто тысяч на
карту прямо сейчас!
Ее наглый, требовательный тон стал последней каплей. Я сорвался:
— Какая шуба, Оля?! Какой спа-отель?! У меня склад наполовину сгнил! Мне триста
тысяч штрафа впаяли за срыв поставки! У меня денег на солярку для тракторов нет,
рабочим платить нечем! Счета почти пустые!
Ольга замерла. Ее красивое лицо мгновенно вытянулось, ямочки на щеках исчезли,
уступив место холодной, брезгливой гримасе. Глаза, которые раньше казались мне
такими нежными, стали колючими и чужими, как осколки льда.
— Что?.. — медленно, с отвращением переспросила она. — Денег нет? То есть ты… ты
нищий? Ты наврал мне, что ты богатый фермер?
— Я не нищий! — рявкнул я, защищаясь. — Это временные трудности! Любой бизнес
переживает кризис! Надо просто затянуть пояса, помочь мне…
— Помочь?! — Ольга издевательски, со злобой расхохоталась мне в лицо. — Затянуть
пояса? Ты с ума сошел, старик?! Я ушла к тебе не для того, чтобы нюхать твой
тухлый лук и мыть за тобой тарелки в холодном доме! Если ты не можешь обеспечить
даже элементарный комфорт и шубу — на кой черт ты мне вообще сдался?!
Она развернулась, громко цокая каблучками домашних тапочек, взбежала на второй
этаж и с грохотом захлопнула дверь спальни.
Я остался стоять посреди холодной, грязной кухни. В ушах звенело ее
презрительное: «Старик… На кой черт ты мне сдался».
В этот момент передо мной словно вспыхнуло лицо Лизы. Моей Лизы, которая
двадцать лет назад, когда у нас не было даже нормальной кровати и мы спали на
матрасе на полу, никогда ни единым словом не упрекнула меня в бедности. Которая
варила вкуснейшие супы из ничего, грела мои замерзшие руки своим дыханием и
говорила: «Ничего, Макарушка, мы со всем справимся, я с тобой».
Боже, какой же я идиот…
Я побрел в свой рабочий кабинет — крошечную комнату на первом этаже, где раньше
работала Лиза. Здесь всё напоминало о ней: аккуратные стопки медицинских
журналов на полках, запах сушеной мяты, ее старый деревянный органайзер для
ручек. На столе высилась гора неразобранной почты, которую почтальонка принесла
еще вчера.
Я опустился в кресло, схватился за голову и тяжело застонал.
Мой взгляд упал на плотный белый конверт с гербовой печатью и крупными синими
буквами: «Федеральная Налоговая Служба РФ. Срочно. Требование об уплате недоимки
и штрафов».
Я дрожащими пальцами разорвал бумагу.
Внутри лежал официальный акт налоговой проверки.
Налоговая инспекция признала недействительными мои фиктивные расходы на
«удобрения» и «упаковочные материалы», которые я списывал в прошлом месяце,
чтобы снять наличку на подарки Ольге и новый телефон. Все мои отчеты, которые я
пытался составлять сам без Лизы, пестрели грубейшими ошибками.
