Книга Другая сторона Элис, страница 20 – Кристен Леро

Пауза. Я слышала, как он оценивает ситуацию.

— Спокойной ночи, мисс Валенсиано.

«Кадиллак» уехал.

Я подошла к Харперу. Он обернулся за три шага до того, как я дошла. Затушил сигарету каблуком об асфальт.

— Ты нарушил все протоколы. Рико видел тебя.

— Рико видел незнакомца у подъезда. — Так же тихо. — Я ждал час сорок семь минут.

Я смотрела на него. Он смотрел на меня. На моей шее колье.

Том увидел его. Я видела, что увидел.

— Что там произошло? — спросил он.

— Рабочая встреча.

— Алисия…

— Элис, — поправила я автоматически. Тут же пожалела. Здесь я была Элис только с ним.

Том сделал шаг ближе, как человек, который хочет видеть лицо в темноте.

— Наружное наблюдение зафиксировало: Корелли был в твоём кабинете больше часа. С коньяком. — Пауза. — Он не пьёт коньяк с подчинёнными.

— Теперь пьёт.

— Элис. — Он произнёс имя как предупреждение. — Ты понимаешь, что он с тобой делает.

Я посмотрела на него — на складку между бровями, на сжатые в нитку губы. Час сорок семь минут на улице, а ветер с озера сегодня очень сильный.

— Завтра в Саут-Сайде встреча с поставщиками. Там будут люди Моретти. Корелли берёт меня.

Том замер.

— Ты едешь к Моретти.

— Его людям. Это не одно и то же.

— Пока не одно и то же.

Ветер нёс запах воды и чего-то горелого — где-то бездомные опять топили углём и мусором бочки.

— Это возможность, — сказала я. — Ближе я не подберусь иначе.

— Ближе — и ты не вернёшься, — сказал он. Без театра.

Я протянула руку и коснулась его рукава. Том опустил взгляд. Потом накрыл мою руку своей ладонью. Одну секунду. Убрал.

— Как ты себя чувствуешь.

— Устала.

— Это не ответ.

— Это всё, что у меня есть.

Он смотрел на меня долго. Потом кивнул один раз, коротко, и отвернулся.

— Выходи на связь сразу после Саут-Сайда. Любым способом.

— Хорошо.

Он пошёл прочь по тротуару. Не оглянулся.

Я смотрела ему вслед, пока не растворился за углом. Потом опустила взгляд на руку — ту, которой коснулась его рукава. Подняла к колье. Провела пальцем по холодному камню.

Два разных ощущения в ладони.

Я убрала руку. Вошла в подъезд.

В лифте посмотрела на своё отражение в тёмном стекле двери. Колье поймало свет лампочки и не отдало его обратно.

Ты не помнишь.

Я помнила достаточно. Я помнила всё, что нужно помнить. Остальное было не потерей, а выбором.

Я почти верила в это.

Середина ноября превратила Чикаго в акварель серого и мокрого. Дождь шёл третий день — не ливень, просто мелкая методичная морось, от которой не спасал ни зонт, ни пальто. К вечеру воздух пах размытым асфальтом и сырой землёй.

Я стояла посреди квартиры и смотрела на платье, разложенное на кровати.

Холоднее страха и острее — предвкушение, которое я не собиралась называть своим именем.

Вчера Корелли сказал: если не страшно. Произнёс легко, почти небрежно, глядя куда-то поверх моей головы. Я промолчала. Это был единственный правильный ответ — и мы оба это знали.

Я собиралась методично, как разбирала сложную схему. Шёлковое бельё. Чулки со швом — ровно, без перекоса. Платье: тяжёлый бархат, глубокое декольте, длинные рукава. Оно облегало так, словно было сшито под конкретное намерение. Макияж: тёмный карандаш, алая помада. Последним — колье. Платина и чёрный бриллиант. Камень лёг между ключицами холодным весом.