Книга Другая сторона Элис, страница 22 – Кристен Леро

Потом дверь распахнулась.

С грохотом и холодным воздухом, и резким запахом улицы. Корелли рядом со мной стал другим раньше, чем я обернулась — плечи, позвоночник, вся его физика изменилась за долю секунды.

В зал вошли ирландцы.

Их было семеро. Впереди — невысокий рыжеватый мужчина с лицом человека, у которого давно кончилось терпение. Патрик ОРайли. Я знала это имя из досье. Он держал револьвер так, как держат вещь, которую давно готовились достать — не театрально, устало. Как будто дошёл до точки, после которой уже неважно как это кончится.

Зал начал взрываться.

Корелли встал.

Одним движением. Тихим. И это тихое движение остановило панику раньше, чем она началась. Он оказался передо мной, я не поняла как, просто его спина закрыла весь мой обзор. Рука нашла моё запястье. Не сжала, просто легла. Стой здесь.

— Патрик, — произнёс он.

Один голос в тишине. Без повышения. Как ставят точку в конце фразы, которая уже сказана.

ОРайли остановился.

— Ты пришёл в чужой дом. С оружием. Без предупреждения. — Корелли дал этому осесть, смотрел на него не мигая. — Это требует объяснения.

— Он должен мне сто тысяч! — ОРайли мотнул головой в сторону Сальваторе, голос сорвался на полутоне выше, чем нужно. — Три месяца кормит завтраками. Я пришёл взять своё.

— Опусти оружие.

— Корелли…

— Опусти оружие, Патрик.

Что-то в том, как он произнёс имя. Не угроза, как констатация. Он уже знает, чем это закончится и просто даёт собеседнику последний шанс выбрать самостоятельно.

Он опустил. Против воли, это было видно по тому, как сжалась его челюсть.

Корелли обернулся к Сальваторе.

— Долг реальный?

Сальваторе вытер лоб шёлковым платком. Помолчал на секунду дольше чем следовало — и в этой секунде было всё, что нужно знать о том, как он ведёт дела.

— Корелли, я объясню…

— Реальный?

— Да.

— Тогда заплатишь. До конца недели. — Взгляд вернулся к Патрику с той же ровностью. — Ты получишь своё. Через Рико. Сроки согласуете.

ОРайли смотрел на него секунду. Потом ещё. В этом взгляде было облегчение — и именно это облегчение потом сыграет с ним злую шутку.

— Договорились.

Его люди двинулись к выходу. Патрик последним. У двери обернулся. Не знаю зачем, может рефлекс, может хотел сказать последнее слово и встретился взглядом с Корелли.

Корелли смотрел на него.

Вот и всё.

Патрик вышел молча. Чуть быстрее чем надо. Чуть прямее чем надо. По тому как он шёл было видно — понял только в дверях. Что вышел живым не потому, что Корелли не мог. А потому, что Корелли выбрал. Сейчас. И что в следующий раз причины могут быть другими.

Тишина в зале держалась несколько секунд.

Потом джаз-бэнд заиграл снова.

Корелли повернулся к Сальваторе. Голос не громче — но с краем:

— Прибери за собой. — Взгляд прошёлся по столу, по рукам Сальваторе, по его лицу. — Иначе приберутся мои люди. Тебе это не понравится.

Сальваторе молчал. Кивнул.

Корелли взял меня за руку и повёл к выходу. Его пальцы были холодными.

За его плечом пока мы шли через зал — Сальваторе доставал платок и снова вытирал лоб. Рука у него чуть дрожала. Золотая цепь качнулась.

Мы ехали обратно в тишине. Я смотрела на его профиль — сжатые челюсти, жилка на виске. За окном плыли огни Саут-Сайда, мокрые и размытые.

Это пугало.

Это завораживало.

Я не знала, что делать с тем, что эти два чувства во мне неотличимы одно от другого.