Книга Другая сторона Элис, страница 8 – Кристен Леро

Первый выстрел случился раньше, чем я была готова. Грохот ударил физически. Отдача бросила руки вверх. Пуля ушла мимо.

— Локти, — сказал Том сзади.

Встал вплотную — его корпус образовал стену за моей спиной. Руки легли поверх моих — не грубо, не нежно.

— Чувствуешь разницу? Ты зажимаешь. Оружие не враг. Пусть будет тяжёлым — не борись с весом, работай с ним.

Второй выстрел лёг в мишень. К концу часа последние три дали кучу.

Когда вышли, уже темнело. Инструктор курил у выхода — проводил нас взглядом, ничего не сказал.

Том кивнул на закусочную через дорогу. Я ожидала молчаливую дорогу домой. Вместо этого — деревянные столы с клеёнкой, меню под стеклом, радио на стойке. Джаз едва просачивался сквозь шум кухни.

Он сел в дальний угол — спиной к стене, лицом к входу.

— В Майами ты ходила в такие места? — спросил он.

Я поняла сразу. Проверка.

— Редко. — В голосе появилась та лёгкая небрежность, которую я репетировала. — Отец считал, что настоящая еда требует белой скатерти. Но я иногда ускользала, когда хотелось побыть собой, а не дочерью издателя.

— Куда ускользала?

— Кубинский ресторанчик на Калле Очо. Маленький. Хозяин знал меня там по имени.

Он слушал. Не так, как слушают на уроке. По-другому. Я уже начинала различать это «по-другому».

— Твой отец, — сказал он. — Он знал кем ты станешь?

Вопрос был технический — про Алисию. Но интонация была другой.

— Нет. — Он думал, что знает. Считал, что видит людей насквозь. Но меня читал неправильно. Принимал осторожность за мягкость.

Том посмотрел на меня. Что-то в глазах. Будто слова попали не в легенду, а куда-то рядом.

— Мартинес, — сказал он, возвращаясь. — Он дружил с отцом Алисии двадцать лет. Для него эта рекомендация не работа. Это долг перед памятью друга.

Я подумала о старике с фотографии. Как придёт к Корелли. Как будет говорить о девочке, которую помнит. Как не будет знать, что та девочка мертва, а её имя теперь моё.

— Это нечестно по отношению к нему.

Том посмотрел на меня — без осуждения и без оправдания.

— Да, — сказал просто.

Не добавил ничего. Я смотрела на его руки, спокойные, без лишних движений. Подумала: он давно живёт с этим.

Мы доели молча.

Вышли молча. Чикаго встретил нас холодом.

Том отвёз домой. У лифта он остановился.

— Завтра последняя неделя. Живая отработка — ресторан, переговоры, давление. — Пауза. — Вопросы?

— Один. Мартинес встретится со мной до того, как я пойду к Корелли?

— Да. Короткая встреча, нейтральная территория.

Он уже повернулся к лифту, когда я спросила — негромко, не планируя:

— Он любил её? Мартинес. По-настоящему.

Том остановился.

— Да, — сказал наконец. Тихо. — По-настоящему.

Ворота лифта закрылись.

Квартира встретила меня темнотой и запахом чужого пространства, которое я всё ещё не научилась считать своим.

Ресторан назывался «Белла Наполи» — не вывеска, просто медная табличка у двери. Я пришла на десять минут раньше.

Мартинес уже сидел.

Фотография не солгала — широкое лицо, седые виски. Но не передала одного: как он поднялся, когда увидел меня. Не из вежливости.

— Алисия. — Голос тёплый, немного хриплый. — Боже мой. Ты стала вылитая мать.

Я улыбнулась — не широко, чуть. Как улыбаются, когда слышат это не впервые.

— Дон Луис.

— Просто Луис. — Взял мои руки в свои — секунду, не дольше. — Садись. Я уже заказал кофе. Ты пьёшь кофе?