Книга Другая сторона Элис, страница 9 – Кристен Леро

— Да.

Он смотрел на меня с той тихой радостью, которая хуже всего. Просто смотрел и видел то, что хотел видеть.

— Твой отец писал мне о тебе. До самого конца. — Пауза. Короткая, светлая, не тяжёлая. — Говорил: она умнее нас обоих. Просто ещё не знает об этом.

— Он преувеличивал.

— Рикардо никогда не преувеличивал. — Отпил кофе. — Ты надолго в Чикаго?

— Зависит от работы.

— Да, да. — Кивнул. Взял салфетку, промокнул губы — привычка человека, который не торопится. — Корелли серьёзный человек. Не прост. Но если возьмёт — место хорошее. Стабильное.

— Вы ему доверяете?

Он посмотрел на меня — взвешивающе, без обиды.

— Я ему полезен. Это другое. — Пауза. — Но он не трогает тех, кто работает честно. Это я знаю точно.

Кофе был горячим и крепким. Я держала чашку двумя руками.

— Он ждёт тебя завтра, — сказал Мартинес. — Утром. Девять часов. Офис на Мичиган-авеню, третий этаж. — Пауза. — Не опаздывай. Он не говорит об этом вслух, но замечает.

— Хорошо.

— И ещё. — Наклонился чуть вперёд — негромко, без тени угрозы. — Он будет молчать дольше, чем ты ожидаешь. Просто так думает. Не заполняй тишину.

Я кивнула.

Он откинулся назад и снова посмотрел на меня.

— Твой отец был бы рад тебя видеть такой. Собранной.

Я улыбнулась второй раз. Эта улыбка далась легче первой.

Это было плохим знаком.

Мы вышли через двадцать минут. Он поймал такси, помахал рукой — широко, по-стариковски. Я подождала пока машина не завернёт за угол.

Потом пошла домой.

Вечером я разложила всё на кровати.

Костюм — тёмно-серый, шерсть, узкий в плечах. Том выбирал сам: не чёрный — чёрный читается как траур или претензия. Блузка белая,

воротник закрытый. Туфли — каблук средний, устойчивый. Очки прямоугольные, строгие. Папка с документами. Портфель кожаный, без украшений.

Я проверила всё дважды.

Девять утра. Мичиган-авеню, третий этаж. Не заполнять тишину.

Мартинес смотрел на меня и видел дочь человека, которого любил. Я дала ему это. Почти без усилий.

Это тоже было плохим знаком.

Я долго стояла у окна. За стеклом всё тот же Чикаго. Огни, силуэты, далёкий гудок с озера. Где-то там был порт. Где-то там были склады и человек с серыми глазами и старым шрамом. Который не первый. Просто тот, до кого легче добраться.

Я думала об Алисии Валенсиано. О девочке, которую помнит Мартинес. О женщине, которую нашли в заливе.

Ты надеваешь её имя. Не её жизнь. Помни разницу.

Я повторила это, как повторяют адрес, который нельзя забыть. Потом пошла собираться.

В коридоре было узкое зеркало.

Элис Грейсон смотрела на меня в последний раз. Женщина с именем Алисия Валенсиано держала спину прямо. Её лицо не говорило ничего лишнего. Её отец умер. Её собака была рыжей. Её улица была белой с синими ставнями.

Кабинет пах дорогой кожей, трубочным табаком и идеальной чистотой, которая стоит целое состояние. Я отметила это автоматически — запах говорит о человеке раньше, чем он успевает открыть рот.

Я остановилась на пороге. Огляделась. Стол — массивный, без единой лишней бумаги. Кресло напротив чуть ниже хозяйского. Намеренно. Книжные полки без случайных корешков. Человек, который выстраивает пространство под задачу.

Я знала таких людей.

Винсент Корелли стоял у окна спиной ко мне. Это тоже было решением. Он не принимал меня. Он давал мне время понять, куда я пришла.