Книга Зайкина, вам надо срочно родить!, страница 31 – Лёля Зайкина

Может быть, коротковатые представители мужского пола и не захотят быть рядом с ней, но и то только те, которым свойственны комплексы.

Проблем с ростом у меня нет и комплексов тоже. И она мне нравится. Живая. Интересная. С характером.

Несмотря на начало нашего общения, то какие эмоции она во мне вызвала, то, что она та ещё язва, я будто бы проникаюсь к ней. А с другой стороны, и не очень-то понимаю.

В телефоне бывший переименован, как изменщик, но она его не заблокировала, позволяет ему звонить, а может, и отвечает, привечает. Может, только сегодня, в моем присутствии, она включила игнор.

Вот этого я совсем не понимаю и не принимаю. Может, с этим и связано её недовольство, в ответ на моё предложение остаться?

Эта перспектива бесит. Мне должно быть плевать, кто и как распоряжается своей жизнью, но безразличием не пахнет.

Ольга мешкает, не говорит ни да, ни нет.

— Хочешь вернуть своего изменщика? Хочешь простить? Считаешь, что это нормально? Вы сами женщины нередко способствуете тому, что мужчины ходил налево. Чего бы не ходить, если их прощают? Но если ты хочешь этого, я уйду.

Оля распахивает глаза, смотрит на меня растерянно.

— Вы решили, что я хочу вернуть Сашу? Вообще, что ли? Да не в жизнь! Для меня он давно пройденный этап, а то, что он ещё не понял, это дело времени.

— Тогда почему не заблокировала?

— Принцип у меня такой. Не завожу чёрные списки, просто отсеиваю людей, отпускаю без пометок. Не люблю копить имена недругов в своём телефоне. Но в любом случае, как бы ни было, вас это не касается, — произносит твердо.

— Не касается. Но терпеть не могу тех, кто изменяет своим женщинам. Кто гуляет и ходит туда-сюда. Приручает женщину к тому, что она должна ждать, благосклонно принимать возвращение, должна молчать, — выплёскиваю своё отношение к измене и изменщикам.

— Откуда у вас такое отношение? — спрашивает Оля тихо.

Я не люблю этим делиться. Даже из друзей никто не знает историю моей жизни. Того, что отец жил на две семьи.

Но сейчас почему-то не могу сдержаться, отмахнуться от вопроса. Ответить Оле её же словами, что это не её дело.

— Мой отец имел две семьи. Ходил то туда, то сюда. Периодически возвращался, а потом в какой-то момент решил уйти окончательно. Мне было четырнадцать. А в другой семье жила моя сестра, которой уже было десять лет. И знаешь, как я отреагировал на это?

Зайкина молча качает головой.

— Я пошёл требовать, чтобы отец вернулся, и мать готова была его принять после того, как он десять лет морочил голову. Но очень хорошо, что отец отказался. Предателям не место в нашей жизни.

— Так вы считаете, что я пойду по пути вашей мамы? Можете быть спокойны. Я не переношу таких людей. С бывшим у меня закончено. И ничего менять я не буду, даже если останусь одна.

Опять одна? Да что за предрассудки?

— Почему ты должна остаться одна? Ты красивая, привлекательная женщина. Да, язва ещё та, но я думаю, к этому можно вполне привыкнуть.

Зайкина хмыкает.

— Ну да, к язвительности намного проще привыкнуть, чем к обществу мужчины, который все меряет деньгами, покупает, продаёт. В том числе детей.

— Некоторые женщины отзываются на это предложение, — произношу я, вспоминая суррогатных мам.

Я был удивлен, что таких женщин не мало. Даже если использован не её материал, она девять месяцев носит ребёнка, после чего отдает в семью. Да, эти женщины дают возможность стать родителями тем, кому это недоступно. В этом есть благо, но я, честно признаться, не представляю какие должны быть установки у человека, чтобы отдать малыша, которого носил под сердцем, в своём теле, чьи толчки чувствовал.