Книга Фея и Тот Самый Один, страница 64 – Наталия Романова

Кинулась к крану, врубила воду и начала со всей силы отмывать рот. Пыталась полоскать водой, зубным эликсиром, выдавила пол тюбика пасты, проглотила мятную субстанцию, тщательно очистив всё, до чего могла добраться щётка.

Ощущение Антоновских слюней не покидало меня. Они просто плескались во мне от затылка до желудка, поднимались тошнотой, заставляя полоскать, полоскать и полоскать рот, отмывать лицо, руки.

Я слышала, как пришла охрана, короткий разговор Лёвы, крик Антона, что с сегодняшнего дня я уволена и чтобы даже не рассчитывала ни на какие выплаты – зарплата мне платилась по-чёрному из его личного кармана, который отныне для меня закрыт.

Навсегда! Тварь я неблагодарная! Верно Родя говорит – мелочная, тупая приспособленка, фригидная к тому же!

Меня ни капельки не тронуло услышанное, единственное, что волновало – как избавиться от гадкого чувства после его слюнявого рта. В панике, совершенно не соображая, я извернулась так, чтобы жидкое мыло из диспенсера полилось в рот, и нажала на кнопку.

— Фея! – Лёва оттащил меня, набрал жменю воды, поднёс к моему рту. – Выплюнь мыло и прополощи рот, – сказал он. Я упрямо качала головой, отказываясь. – Отправлю на промывание желудка, – заявил он. – Я не шучу, – посмотрел на меня твёрдо, давая понять, что отправит или, того хуже, сделает сам.

Я выплюнула и малодушно разревелась, позабыв, что нельзя показывать слабость посторонним. Нельзя, запрещено, табу! Ревела всё время, пока полоскала рот, пока меня умывали всё тем же жидким мылом, проигнорировав тюбик с пенкой, и уговаривали, как ребёнка.

Постепенно я успокоилась, даже намазала лицо кремом, понимая, что вряд ли после такой истерики смогу быть похожей на человека, не то что на красивую девушку, коей привыкла себя видеть в зеркало.

— Не останусь здесь, – заявила я, и это не было капризом.

Лучше умереть дома от вируса, чем здесь от отвращения и воспоминаний. Этого я вслух не произнесла, но как ни странно, Лёва меня понял и молча кивнул.

— Домой? – деловито спросил он, аккуратно складывая мои вещи в сумку. – Уверена, что это безопасно?

И тут меня озарило. Если Ника ехала с Мироном в ресторан, она физически не могла успеть заехать ко мне, забрать нужные вещи, отдать их Антону. Выходит, она дала ключи ему…

— Мы едем ко мне, – отреагировал Лёва. – И я, конечно, посмотрю это, – он показал взглядом на распахнутую папку с медицинской документацией Миши.

Леонид курсировал от кухни до кабинета и обратно, как заведённый, не находил себе места. В груди клокотало от эмоций, кулаки сжимались от нереализованного желания размозжить голову ублюдку, которого буквально стащил с Феи.

Двадцать первый век на дворе, а мужланы всё ещё считают, что насилие – приемлемо. Посягательство на телесную неприкосновенность – нормально.

И ведь по закону никак урода не накажешь, нет судебной практики, хотя статью подобрать можно. По факту же, максимум, который грозил дебилу – административка за сквернословие в общественном месте. Всё остальное – пустое место для Фемиды. Если только проявить недюжинное упрямство, только пострадавшей и так есть куда приложить силы и на что потратить время. Связываться с этим она точно не станет.

Голова лопалась от мыслей. Фея сказала, что они были записаны к нему на приём в Франкфурте-на-Майне. Он поднял архив, действительно были. Миша Мамонов был одним из трёх детей из неугодного государства, которым клиника отказала в приёме.