Книга Брат подруги. Назови меня своей, страница 32 – Мария Абдулова

— А похоже? - вопросительно вздёргивает густую бровь.

— Честно?

— Желательно.

— Я не знаю, - признаюсь тихо. - Не знаю как толковать ваши слова и поэтому спрашиваю.

— Хм...

И всё? Только многозначительное "хм"? А понимание происходящего сегодня будет или и так сойдёт? Кто-нибудь мне объяснит что сейчас происходит вообще?

— Я тебя услышал, Ласточка. Сегодня, к сожалению, у меня времени немного, поэтому продолжим в следующий раз и тогда, уверен, ты поймёшь шучу я или нет.

Машина мягко останавливается у моего подъезда и не успеваю я отреагировать ни на его фразу, ни на то, что, в принципе, эта странная поездка подошла к концу, как Тамерлан выходит наружу следом за своим охранником и, пока тот выгружает из багажника все любезно собранные Сати и тётей Фатимой гостинцы, открывает мне дверь и протягивает свою широкую сильную ладонь. И это одно из тех событий, которое я, вероятно, не забуду никогда.

Пытаюсь убедить себя, что данный жест всего лишь банальное проявление вежливости и манер, свойственный всем Баграевым, и не нужно придумывать лишнего, вот только сердцу, как известно, не прикажешь. Оно, и без того беспокойное от его близости, пропускает удар, а потом срывается на спринт в надежде обогнать доводы здравого смысла и заставить меня поверить в свою исключительность для такого невероятного во всех отношениях мужчины. Ведь, когда такой человек, как он, обращается к тебе, как к женщине, достойной его внимания женщине, крылья за спиной расправляются сами собой и чувствуешь себя не двадцатидвухлетней нескладной студенткой, старающейся заработать себе на жизнь, а по меньшей мере королевой. Чувство, которое я до этой минуты не ощущала ни разу и сейчас поражена им до глубины души, в связи с чем меня хватает только на то, чтобы молча принять помощь, робко вложив свою ладошку в его.

— Спокойной ночи, Маруся. Спасибо, что нашла время и посетила наш семейный ужин. Поздоровайся за меня со своей мамой и передай ей наилучшие пожелания.

Тамерлан высокий и приходится запрокинуть голову назад, чтобы не разрывать наш зрительный контакт, что, впрочем, нисколько не способствует моему возвращению с небес на землю. Вдобавок расстояние между нами снова укладывается в считанные сантиметры, и он продолжает держать меня за руку даже сейчас, когда этого уже не требуется. И стоит ли говорить о том, что у меня в данный момент земля уходит из-под ног и весь остальной мир расплывается, словно акварель? Единственная постоянная - он напротив. Большой, сильный, мужественный и по-прежнему не для меня, но в то же время очень и очень близкий.

— Хо-хорошо... Спасибо. И за то, что подвезли спасибо. А ещё вам тоже спокойной... - голос меня предаёт, сорвавшись. - Кхм... Спокойной ночи.

Мне в ответ новая полуулыбка и мужские пальцы разжимаются, выпуская мою ладонь из своего тепла.

На негнущихся ногах семеню к подъезду, слыша за спиной шаги Мурата, несущего тяжёлые сумки с контейнерами, и ощущая затылком не менее тяжёлый, пристальный взгляд, а оказавшись дома, первым делом несусь к окну, выходящему во двор.

Чёрный мерседес всё ещё находится на том же месте, освещаемый единственным тусклым фонарём, и внушительная фигура, обдуваемая холодным промозглым январским ветром вместо того, чтобы сесть в тёплый салон, стоит рядом с ним и... Смотрит на меня? Ну, нет... Точно нет! Баграев не знает мои окна и точно не знает, что я буду на него через них, как дурочка, пялиться. Хотя насчёт последнего не уверена, конечно. Наверное, моя реакция на каждое его действие сдаёт меня с потрохами и... Интересно, а меня с той стороны видно? Ведь и на улице темно, и в квартире, и по идее...