Онлайн книга «Бывший на Новый год»
|
— Только мне… — продолжила, желая как можно быстрее заполнить неуютную тишину и получить от него хоть какой-нибудь ответ. — Только мне нечем с тобой расплатиться за помо… Булат выпрямился, захлопнув дверцу посудомоечной машины, прошёл мимо, не глядя, к шкафу, поблизости от которого девушка всё это время не знала куда себя деть, и с совершенно нечитаемым выражением лица бросил: — Натурой отдашь. Степанова замерла, будто громом поражённая. Что⁈ Ей послышалось? Натурой⁈ В том самом смысле «натурой»⁈ Это… Это шутка же, да? Или… Шокированно смотря на него во все глаза, она нервно сглотнула. Или нет, не шутка. Сабуров был абсолютно-чертовски-крайне серьёзен! 20 Сабуров был абсолютно-чертовски-крайне серьёзен! На мужественном красивом лице ни тени улыбки, только невозмутимость, уверенность и решимость. У неё же… У неё же пятилетний сын спал на втором этаже, в карманах гулял ветер и промокшие во время марш-броска по сугробам угги сохли на батарее в прихожей, а выбора… Выбора у Марины не было. Либо так, либо… Снова на мороз, да? Одервеневшими пальцами она, подумав, что из всех зол это не такое уж и худшее (обидное, конечно, и хорошо так потоптавшееся по гордости, но вполне понятное и объяснимое), потянулась к пуговицам на кофте. Одна… Вторая… На третьей мужчина, заметив странную тишину, отвлёкся от содержимого шкафа и взглянул на неё. Девушка сглотнула и, смотря ему прямо в глаза, расстегнула четвёртую. Волнение одолевало, заставляя поджилки трястись. Мысли скакали с «чёрт возьми, да как он может так со мной поступать⁈» на «а как я выгляжу?». В конце концов, их последняя близость была почти шесть лет назад. За это время она успела выносить ребёнка, родить, выкормить и пережить ещё кучу метаморфоз, которые только могут произойти с женским телом — от неуёмного жора с высыпаниями в пмс до первых морщинок и седых волосков. Нет, Степанова не считала, что плохо выглядит, наоборот гордилась тем, что, несмотря ни на что, сумела по максимуму сохранить красоту, свежесть и хорошую фигуру, но при этом также отдавала себе отчёт в разнице между собой двадцатилетней и без двух годов тридцатилетней. Поэтому избавиться от сомнений и уверенно стянуть одежду, представ перед бывшим во всей красе, было сложно. Он ведь помнил её другой и… Вдруг ему не понравится? Вдруг не захочет? Вдруг… Боже, да о чём она, вообще, сейчас думала⁈ Булат же, не подозревая какую бурю вызвал, внимательно проследил за её пальцами, затем, непонимающе нахмурившись, перевёл взгляд выше, на лицо, прищурился, будто пытаясь прочесть мысли, и, видимо что-то осознав, неожиданно витиевато выругался и резко выпрямился, с грохотом захлопнув дверцы шкафа. — Колесникова, или как там тебя сейчас, ты сдурела⁈ — глухо прорычал, похоже едва сдерживаясь, чтобы не заорать во всю мощь своего голоса. — Я не то имел ввиду, чтоб тебя! Она глупо захлопала ресницами, совершенно не ожидав такого развития событий, и зачем-то уточнила: — Да? — Да! — рявкнул вне себя от праведного гнева так, что казалось даже посуда в шкафах звякнула. Зёлёно-карие глаза пылали, выжигая в ней остатки мозгов, и девушка, ещё не до конца понимая что натворила, неосознанно залилась краской. — Но ты… Но ты сказал про оплату натурой и… Сабуров взглянул на неё так, что она мгновенно почувствовала себя последней тупицей, сморозившей чушь, и круглой дурой, решившей, что всё ещё интересна ему в этом плане. |