Книга Сборник романтических новелл, страница 38 – Мари Соль

— Чехов тоже курил! — заявляла она маме, когда они резали лук.

Мама любила его «Три сестры» и «Каштанку».

— Ты не сравнивай с Чеховым! Чехов — великий писатель. А он кто такой? — она кивала на дверь, намекая на зятя.

— Серёжа очень талантливый, он лучший на своём факультете. Он подающий надежды…

— Технарь! Вот он кто, — прерывала её песнопения мать. Как будто технарь в её понимании был ниже родом, чем творческий гений.

Лара плакала. И вовсе не лук был причиной тому.

В конце концов, с мужем расстались. Когда Лара узнала, что он изменил ей с другой! И не абы с кем. Его новой избранницей стала дочь адвоката. Юридический ВУЗ был в соседнем крыле. И адвокат обеспечил дочурку отдельной жилплощадью. Куда и уехал Серёжа, поставив Ларису в известность одним майским вечером:

— Ларочка, я умираю здесь. Мама твоя… Мы не сможем жить вместе.

— Со мной? — зашептала Лариса.

— С твоей мамой! — ответил, прижав ладонь к сердцу, её пока что супруг.

— Так давай переедем? — пожала плечами она.

— Но куда? — уточнил безразлично.

— А… ты её любишь? — спросила Лариса. Говорили, она белокурая. Очень простая. И учится так, «на отстань».

Серёжа вздохнул:

— Не любовью единой, — ответил пространно.

Лариса рыдала в подушку. А мать утешала:

— Туда ему и дорога! Бог избавил, и то хорошо.

Бог избавил её и от мужа, и от прочих вещей, с ним накрепко связанных. Ведь первая в жизни Лары беременность продлилась недолго. Очень скоро она потеряла ребёнка, так никому ничего не сказав. А потом… Не сложилось!

«И к лучшему», — думала Лара, каждый раз объясняя любой поворот в своей жизни фатальным исходом вещей. Мамы тоже не стало. Она умерла через пару лет после развода.

— Обширный инфаркт, — объяснили врачи.

И, как ни стыдно ей было подумать об этом. Но Лара подумала: «Вот бы Серёжа был здесь». И тогда бы зажили вдвоём. А, быть может, с ребёнком? Ведь Лара была ещё в силах родить! Вот только Серёжа уже жил с другой. В современной, просторной квартире. И его молодая супруга была на сносях. А у Лары был красный диплом и работа учителем. Работа, которой она посвящала теперь всю себя…

— Васютин, Васютин, — вздохнула Лариса, пересчитала пометки в его сочинении и поставила три.

Тетради были почти проверены. Из двадцати трёх учеников в этот раз только трое смогли написать «на отлично». Семь троек, четвёрок одиннадцать. Одна двойка и кол. Был в классе «А» ученик, Митрофанов, который высмеивал классиков. Писал сочинения, как анекдот. К примеру:

«Раскольников был убийцей. А я про убийцу читать не хочу».

Лариса Витальевна долго боролась с его клоунадой. А после сдалась! Если кто-то не хочет умнеть и читать, то его невозможно заставить насильно. Просто ставила цифру один под шедеврами и закрывала тетрадь.

Вот и в этот раз она завершила проверку, закрыла тетрадь. Сняв очки, отложила в сторонку. Голова тяжелела, а времени было — попить чай и лечь. Перед тем захотелось послушать сверчков. И Лариса пошла на балкон.

В тишине полуночных дворов было слышно, как хлопают двери подъезда. Как где-то мамаша орёт на детей, призывая лечь спать. Она прислонилась спиной к деревянной стене. Их балкон был отделан добротно, ещё со времён, когда папа был жив. На шестом этаже их панельного дома всегда было тихо, свежо, как в лесу. По-соседству действительно был небольшой старый лес. А близ него начиналась соседняя область. Потому там не строили новых домов. Позволяя природе остаться такой, первозданной.