Книга Развод. Грязными ногами по душе, страница 46 – Данна Леднива

— Я не отдала тебя под суд, Лена. Я сказала совету, что ты стала жертвой фишинга, что тебя взломали, что тебя заставили, и я думаю, что ты должна это знать, что ты должна это понимать, что я спасла тебя, что я дала тебе шанс, что я не уничтожила тебя, и я думаю, что ты должна быть благодарна.

Она смотрит на меня, и я вижу, как она понимает, как она осознаёт, что это не милосердие, что это не сострадание, что это пытка, что это игра, в которой она не знает правил, в которой она не знает, как выиграть, в которой она уже проиграла, и я думаю, что это прекрасно, что это именно то, чего я хотела, что она страдает, что она мучается, что она не знает, что делать, и я жду, что она скажет, что она придумает, и она молчит, и я вижу, как она ищет слова, как она ищет выход, как она ищет ложь, и я думаю, что это неважно, что любая ложь будет прозрачной, что любая ложь будет прочитана, что я уже знаю ответ, что я знаю всё, и я продолжаю.

— Подпиши обходной лист. Сегодня. И больше я тебя не хочу видеть в этой компании.

Она смотрит на меня. Долго. Молча. И потом она говорит, тихо, ровно, как человек, который уже всё решил, как человек, который уже всё обдумал, как человек, который живёт в другой реальности.

— Ты не спасла меня, Анна.

Я смотрю на неё. И я не понимаю, что она говорит, что она имеет в виду, почему она говорит, и я спрашиваю.

— Что?

— Ты не спасла меня. Ты сохранила свою репутацию. Тебе плевать на людей, Анна. Тебе плевать на меня. Тебе плевать на Олега. Тебе плевать на Кирилла. Тебе плевать на всех, кроме себя. Поэтому Олег выбрал меня.

Я смотрю на неё. И я вижу, что она права, что она частично права, что в её словах есть доля правды, что мне плевать, что мне всё равно, что я не чувствую, что я не люблю, что я не живу, что я просто функционирую, что я просто существую, что я просто железобетонная конструкция, и я думаю, что это невыносимая правда, что это то, от чего нельзя оправиться, от чего нельзя защититься, от чего нельзя убежать, и я думаю, что я должна признать, что я должна согласиться, что я должна сказать, что она права, что я виновата, что я была неправа, что я была жестока, что я была слепа, что я была глупа, но я не признаю, не соглашаюсь, не говорю, я просто смотрю на неё, и думаю, что это конец, что это финал, что это то, после чего ничего не останется.

И потом я говорю.

— Он выбрал не тебя, Лена. Он выбрал слабость. А я ошиблась в его силе.

Она смотрит на меня. И я вижу, как она понимает, как она осознаёт, что это не ответ, что это не оправдание, что это приговор, что это финал, что это то, после чего ничего не останется, и она встаёт, и она берёт обходной лист, и она подписывает его, и она кладёт его на стол, и она разворачивается, и она идёт к двери, и я смотрю ей вслед, и я думаю, что это конец, что это финал, что это то, после чего ничего не останется, и она выходит, и дверь закрывается, и я сижу одна в кабинете, и я смотрю на обходной лист с её подписью, и я думаю, что это конец, что это финал, что это то, после чего ничего не останется.

Развод начинается не с крика, не со скандала, не с хлопанья дверью, а с бумаги, с обычной офисной бумаги, с папками, с договорами, с цифрами, с юристами, с теми людьми, которые превращают двадцать лет жизни в пункты соглашения, в статьи закона, в суммы компенсации, в квадратные метры, в доли имущества, и я сижу в кабинете юриста, в кабинете, который пахнет дорогой кожей, полированным деревом, кофе из кофемашины за триста тысяч, и я слушаю мужчину лет пятидесяти, с седыми висками, с очками в тонкой оправе, с лицом, которое видело сотни таких, как я, сотни женщин, которые пришли развестись, сотни браков, которые он превратил в документы, и я думаю, что это сюрреализм, что я сижу здесь, что я слушаю его, что я обсуждаю с ним, как разделить жизнь, которая была моей, которая была нашей, которая была всем, что у меня было, и я не чувствую боли, не чувствую злости, не чувствую ничего, кроме холодного, ровного ожидания, ожидания конца, ожидания того момента, когда всё это закончится, когда всё это станет прошлым, когда всё это можно будет забыть.