Книга Юлька в поисках любви, страница 24 – Мари Соль

Между нами какая-то химия. Я заметила это давно. Ещё там, на квартире у Дашки. Мы хотели друг друга! И знали, что это случится. И время тянули лишь только затем, что так принято.

На холодильнике вижу магнитик. Под ним, на клочке от тетради, записка:

«Уехала. Буду в четверг. Еда в холодильнике. Веди себя хорошо».

Я улыбаюсь. Ещё один мамин сынок? Не такой безнадёжный, как Паша. Но мне отчего-то совсем не охота знакомиться с ней.

Допив, я опять иду в зал. По дороге справляю нужду. В туалете всё чисто! Приятный остаточный запах жасмина витает внутри. На крючке в ванной комнате три полотенце. Для рук, для лица и для тела. На полочке гели для душа, станок. В подвесном помутневшем стаканчике две зубных щётки.

Я неожиданно думаю: мама ли это? Ведь на записке нет подписи: «Мать». Нет! Навряд ли. Гоню эти мысли. В конце концов, Вася бы точно не стал нас знакомить, не будь он один.

В верхнем ящичке тумбы — прокладки. Я хмурюсь. А сколько же ей? Его маме. Даже если она родила в восемнадцать. Поздний климакс? Насколько же поздний?

С головой, переполненной мыслями, я иду в зал. Димка там всё ещё спит. Развалился по диагонали! Я осторожно сажусь, чтоб его не будить. Он красив, когда спит. И когда не спит, тоже. Внизу живота до сих пор сладко ноет от близости с ним.

Может ли двух людей, у которых такой чудный секс, ничего больше не связывать? Может, конечно! Вот же, он спит. А я смотрю на него и внутри ничего. Был бы это Савушкин, уже бы накрыла его одеялом. Хотя… Нет! Это раньше накрыла бы. А теперь я бы ещё и подушку забрала. Придурок! Изменщик! Гандон! Ну, теперь-то мы квиты.

Повернувшись лицом, приоткрыв один глаз, Димка щурится:

— Солнце?

Приятное прозвище. Ромик звал меня «Юлка, Юла́», за мою неугомонность.

— Дим, а сколько лет твоей маме? — решаюсь спросить.

Он сонно тянется:

— Не помню, а что?

— Да ничего, — я смущаюсь, — А кто ещё здесь живёт?

— Никого, — он кладёт себе руку под голову, — Ну, какое-то время сестрёнка жила.

Хватаюсь за эту догадку:

— Родная?

— Не, двоюродная. Из деревни приехала к нам, поступать.

— Поступила? — смотрю на него.

Димка сладко зевает?

— Ага. В общагу съехала.

— Ясно, — в голове улеглась эта новость. Ну, вот! Всё логично.

Он тянет ладони ко мне и хватает за пятку:

— Замёрзла? Иди, я согрею тебя!

И я, отпустив свои мысли, иду. Впереди ещё целая ночь. И целых пять презиков в пачке! Уж если я, волей судьбы, и решилась на это, то нужно сполна насладиться тобой.

После третьего раза решаю его пригласить. Конечно, можно снять номер в отеле! Но подобная инициатива должна исходить от него. А Димка всё ищет отмазки. Типа: «Да, ну! Дома удобнее». Ведь там раскошелиться надо. На номер. А тут можно лечь и уснуть.

В общем, в один из рабочих дней я ухожу чуть пораньше с работы… Ну, как чуть? Сразу после обеда пишу заявление на отгул. Говорю, что неважно себя чувствую. Простыла, или вроде того. Тамара Петровна реагирует чутко, и тут же ставит свою закорючку. Ей проще меня отпустить, чем получить эпидемию в офисе.

Стоит нагрянуть домой, звонит мама.

— Юля, что случилось? Ты заболела? — слышу взволнованный тон.

Не хватало ещё, чтобы мама приехала. Ведь Димка вот-вот придёт.

— Да, мамуль, ничего особенного. Наверно, магнитные бури. У меня были часы, вот и решила уйти, — говорю, а сама навожу марафет. Убираю всё лишнее.