Книга Юлька в поисках любви, страница 8 – Мари Соль

— Вот это вчера мы гульнули, конечно, — смеётся подруга, — Твои 33 я запомню надолго.

— Ты как домой добралась?

— Так я и не дома, вообще-то, — таинственно делится Олька.

— У Руслана? — вздыхаю.

Я бы тоже не прочь приложить своё тело к другому, мужскому. У Лёли есть Русик, у Дашки — Васёк. А мой удел — жить рядом с птицей.

— Если бы, — хмыкает Лёлька.

— В смысле? — я потрясённо сажусь. Отчего много мелких букашек начинают свой бег вокруг моего изголовья.

— Музыкантов помнишь? — эту фразу она почти шепчет в динамик.

— Каких музыкантов? — я напрягаюсь, но помню лишь музыку. Чей-то приятный ласкающий бас исполнял всем знакомую песню про белых лебедей на пруду.

— Ну, короче, они под конец вечера пели на сцене. Так вот, я с вокалистом, — хихикает Олька.

— А как же Руслан? — говорю.

— Ну, а что? Я свободная женщина! — сквозь похмельный дурман просыпается в Лёле гордячка.

Она запросто может вот так, поменять ориентир. Я же всегда относилась к мужчинам, не как к дополнению, а скорее считала себя таковым. Принимала чужие условия, делала вид, и цеплялась за тех, кто во мне не нуждался.

— А у тебя как? Срослось с гитаристом? — интересуется Олька.

— С каким гитаристом? — я хмурюсь.

— Ну, был там один. Или двое, не помню, — вещает подруга.

— Или двое? — от удивления я не могу удержаться внутри вздох.

— Ну, вокалист-то один, а музыкантов там много было, — торопливо лопочет она. Видно тот самый певец до сих пор где-то рядом.

— Как его звали? — говорю я, имея ввиду гитариста.

И что есть сил, вспоминаю упругость гитарной струны.

— Прикинь, я понятия не имею! Со мною такое впервые. Обычно я знаю, с кем сплю, — шепчет подруга.

— Да я не про…, - начинаю, — А ладно!

— Слушай, а Кира-то как? — уточняет она.

Я вспоминаю Кирюткины стоны, когда я вручила её в руки старшего брата. Тот, видно, не стал покрывать похождения младшей сестры. Доложил обо всём. Вот, стукач!

— Да, нормально, живая, — вздыхаю.

— Отлично! — Олька на том конце провода хмыкает, — Только ты эту мелкую больше с собой не бери. Она же всех мужиков распугала! На шею охраннику вешалась. Бармен щемился уже под конец вечера за стойкой.

— Серьёзно? — пытаюсь припомнить.

— Ага, малолетняя шлюшка, — смеётся подруга, — Эх, где мои двадцать три года? Уж я бы зажгла.

— Ты итак отжигаешь, — опускаю на землю.

— Ой, да ладно тебе, — слышу шум наливаемой из крана воды. Олька жадно глотает.

Ловлю этот миг, чтобы выяснить:

— Оль, слушай, а вчера правда Савушкин был, или мне померещилось?

Напившись, придавленным голосом, Олька бросает:

— Ага, приходил.

От удивления я даже теряю дар речи. С одной стороны хорошо, что не плод моей бурной фантазии. А с другой…

— А зачем?

Олька снова глотает, слышу, как булькает:

— За тобой.

— В смысле? — не понимаю я.

— Ну, ты написала, вот он и пришёл. Нужно было забрать телефон, так и знала, напишешь! — с раздражением цедит подруга.

— И что было дальше? — призываю её продолжать и вгрызаюсь в кутикулу.

Олька вздыхает:

— Ну, он собирался забрать тебя. А ты ему заявила: «Если хочешь домой, то иди».

— И всё? — у меня отлегло.

— Нууу, — тянет Лёля, — Это я облекла в адекватную форму. А вообще, вы ругались. Он тебя обозвал пьяной сукой, а ты сказала, что истратила на него свои лучшие годы.

«Вообще, так и есть», — озадаченно думаю я.