Книга Игра в измену, страница 7 – Мари Соль

Помню, как трудно мне давались первые наши попытки сотрудничать. Как я не решалась доверить ей своих детей. Самое дорогое, что у меня есть.

Но она своим опытом, своей безвозмездной любовью к моим близнецам, доказала обратное. Я однажды доверилась ей, впустила в свой дом, в свою жизнь. Напрасно!

— Аня? — стоит она в дверях. Уже джинсы надела. И рубашку свободную.

Но образ её в этом дурацком тесном переднике горничной, так и стоит перед мысленным взором. Теперь навсегда! Не стереть, ни словами, ни поступками…

— Как? Ты ещё здесь? — делаю притворно удивлённые глаза.

Люда, при всей своей крупногабаритности, никогда не проявляла жёсткость характера. Ни разу не кричала на детей! Умудряясь как-то иначе им внушить, что можно делать, а чего нельзя. Я по-хорошему, даже немного завидовала её умению. Я в то же время, сожалела, что ей судьба не дала своих.

А сейчас… Её массивный подбородок дрожит. Отчего и вся шея трясётся. Брови «домиком», нос покраснел.

— Умоляю, прости! — причитает она, — Я не знаю, как… что… Я не знаю! Я так виновата. Я не должна была, просто…

— Скажи, он тебя заставлял? — решаю я дать ей шанс оправдаться.

Пускай скажет, что он её вынудил к этому. Не знаю! Шантажировал чем-нибудь. Хотя, в подобное сложно поверить. Но Люда… Ведь это же Люда! Ведь не могла же она добровольно пойти на такое?

— Н-нет, — отрицает, — Просто я… Я помогала ему.

Я прекращаю дышать:

— Помогала? То есть вот это, — вожу я пальцем по очертаниям ковра, — Ты называешь помощью?

Слеза соскальзывает на щёку, и Люда её вытирает. При мне она редко плакала. Лишь однажды, когда Машенька нарисовала семью в своём детском альбоме. Там были я, Димка, Максим, Ванечка. Шустрик, само собой.

— А это кто? — указала я на фигуру.

— Это Люси, — проговорила Маняша и пожирнее обвела физиономию Люды на рисунке.

«Она ведь целовала моих детей, обнимала их, трогала», — в исступлении думаю я. И как она могла это делать, параллельно думая о том, что спит с их отцом? Уж не хотела ли она, как это случается в триллерах голливудских, занять моё место?

— Он любит вас, Анечка, — шепчет она, прикрывая ладонью скривившийся рот, — Он очень вас любит.

— Заметно, — киваю с усмешкой.

— Вы не понимаете! — порывисто ступает она ко мне навстречу. Но, увидев мой взгляд, остаётся стоять, — Он просто… Не мог…

— Ты повторяешь его же слова! — тычу в неё пальцем, — Вы два сапога пара! Вы пара, точно! Вот и живите вместе. Пожалуйста! Только не здесь, не в этом доме. В этом доме ноги твоей больше не будет, ты поняла меня?

Люда не рыдает, не умоляет меня. Но её скорбный вид… Как ножом по сердцу.

Ведь я же рассказывала ей свои тайны. Даже жаловалась на Димку, что он не воспринимает всерьёз моё увлечение йогой. И то, как я хочу ему доказать, что это хобби чего-то стоит.

И то, как мне его не хватает порой, когда он подолгу работает в офисе, или в своём кабинете. А хочется просто лечь на диван, как раньше. И уставиться в телевизор, в какой-нибудь тупой фильм, чтобы не думать ни о чём, а просто лежать и наслаждаться ничегонеделанием.

Я любила её! Боже мой. Как сестру. Как подругу. И я не знаю сейчас, кого из них двоих мне больнее терять. Его, или Люду.

— Если ты надеешься разжалобить меня своими слезами, то зря! — говорю.