Книга Игра в измену, страница 77 – Мари Соль

— И всё? — пожимаю плечами.

Минуту он стоит, затем открывает её. И, прежде чем сесть, произносит:

— Ты бы шла внутрь, замёрзнешь.

Я наблюдаю, как он медленно выезжает с парковки. Зимин, в отличие от многих мужчин, за рулём всегда сохраняет спокойствие. Он никогда не сигналит никому и не ругается. Так и сейчас, даже скорость не превышает. И мне совершенно не страшно его отпускать!

«Может быть, потому, что я больше его не люблю?», — думаю я. На самом деле ощущая, что замёрзла.

Не спеша возвращаюсь обратно. Пашка уже оделся и прибрал всё за нами. Увидев меня, он застывает и смотрит, ожидая вердикта.

Я подхожу, утыкаюсь лицом в его грудь.

— Обними меня, пожалуйста, — шепчу.

И он обнимает.

Я отчётливо помню тот день. Он был самый обычный! Я, как всегда, провела пару занятий. Для «кислородной йоги» приходилось одеваться теплее, чем для йоги в помещении.

Пашка в этот день принимал гостей. Кто-то решил отметить мальчишник у него в баре. Я с сожалением поняла, что наш «вечерний сеанс» отменяется. Он написал:

«Мне так жаль. Буду ждать свою кошечку завтра».

Игра в «хозяина и питомца» оказалась весьма увлекательной. И была любимой среди всех наших игр!

Я решила отдохнуть на веранде с ромашковым чаем. И тут мне на смартфон позвонили. Номер был рабочий, Зимина. Я удивилась, что он звонит с рабочего. Но взяла трубку.

— Анна Аркадьевна? — спросил женский голос.

Помню, как промелькнула мысль: «Совсем он, что ли обнаглел? Подсылает ко мне своих любовниц?». Мы совсем отдалились друг от друга. Он даже перестал желать мне добрых снов.

— Да! — сказала строго.

— Я секретарша Дмитрия Александровича, — сообщила девица, — Его увезли только что…

Голос у неё был взволнованный. Я сначала не сообразила даже, о чём она говорит.

— Куда увезли?

— На скорой, — прослезилась она, — У него… инфаркт.

Помню, как помутнела жидкость в чашке. Ещё помню, как стало нечем дышать, хотя воздух в этот день был кристальным.

А вот как ехала до больницы, почему-то не помню. В каком-то забытьи, в прострации. Только думала, лишь бы успеть…

— Он в реанимации, — сообщила медсестра, — Врачи делают всё возможное.

Мне передали его вещи. Ветровку и сумку, в которой я обнаружила севший смартфон, пачку сигарет, почти выкуренных, зажигалку, кошелёк.

Помню, как вышла на улицу с сигаретой. Как впервые за долгое время закурила. И почти не почувствовала вкуса табака.

В прозрачном окошке его кошелька было фото. Где мы впятером. Он целует меня в щёку, я смеюсь! Ванька с Машкой дерутся. А Макс, наклонившись над нами, и раскинув руки, как будто обнимает всех и сразу. Даже хвост Шустрика попал на фото! Хотя он в тот момент был ещё маленький…

Помню, как прижала это фото к груди, осознав, впервые отчётливо, что могу больше его никогда не увидеть. Живым, вот таким.

А я ведь даже не попрощалась с ним! Даже не сказала ему что-то очень важное. Помню, что очень переживала об этом. А что именно собиралась ему сказать, не помню…

Прошёл целый месяц. Димка ещё здесь. Врачи ежедневно следят за его состоянием. На восстановление сердечной функции уйдёт немало времени. Инфаркт был обширный, так что и последствия серьёзные.

Врачи объясняют мне что-то. А у меня всегда лишь один вопрос:

— Он будет жить?

И когда они отвечают, что будет, то я успокаиваюсь.