Книга Бывшие в Египте, страница 30 – Мари Соль

И не стыдно ж, ни ей, ни ему! Миловаться у всех на глазах, мазать спинки друг другу.

А я наплевала на всех и ушла на массаж. Предвкушаю сегодня сеанс наслаждения. Мой несравненный араб, а зовут его Эндрю, что значит Андрюша по-нашему, доведёт до оргазма. Сначала массажем спины, а потом и сосков…

Но сегодня массаж завершается задом. Перелечь он не просит, а я не решаюсь сама. Просто с грустью встаю, ощущая себя обманутой. Одеваюсь, беру кошелёк, собираюсь ему заплатить…

Без предисловий, он вдруг просто берёт мою голову. И, обхватив властным жестом, как кошку, неожиданно смачно и жадно целует в распахнутый рот.

— Ммм, — мычу я.

Поцелуй этот длится недолго. И руки мои порываются впиться когтями в его голый торс. Вместо этого просто впиваюсь в ладони. На них остаются следы от ногтей.

Заклеймив меня, точно присвоив, он отстраняется:

— Оу, суитти! Ю ар соу хот!

Его пальцы так властно сжимают мой хвост, словно он собирается чуть поднажать и направить моё лицо вниз к своему возбуждённому паху. По крайней мере, именно так любил делать Валера. Но ведь он не Валера! А я не планирую делать арабу минет.

— Сори, май инглиш из бэд, — говорю.

Языки — не моё. Никогда не пыталась учить. Только время зря тратить!

— Итс донт нид фор ю, ноу инглиш. Бекоз ёр боди спикинг уиз ми, — шепчет он. Да так страстно, что я обессилела. Не могу оттолкнуть, нагрубить и уйти.

— Май боди? — повторяю рассеяно, на автомате.

— Ёр боди из перфект! Юр мейк ми фил гуд!

Он берёт мою руку, ведёт ею вниз. Я как зомби, смотрю на него. Пока ладонь не ложится на явную выпуклость.

— Ах! — убираю я руки. Но ещё ощущаю горячую твёрдость арабского члена под тканью, в руке.

— Итс ююю, — шепчет он, и опять с влажным жаром целует меня прямо в губы.

Вот чёрт! Тут меня берёт злость. Я что вам всем, кукла безмозглая, что ли? Вы с чего все решили, что можно меня целовать, тискать, лапать без спроса?

— Ноу, ноу, — наконец, нахожу в себе силы отвергнуть его.

Он весьма удивлён:

— Суитти, уай?

Это хер знает что! Но я вроде как даже ему отвечаю:

— Май бойфренд…

— Ёр бойфренд? Бат ю сэй бефо, ю ноу хэв?

— Ай хав, — отвечаю, включив в голове всё, что помню из школьных уроков английского.

Он подводит меня к светлой шторе, что служит завесой от пляжа. Проходом в его обособленный мир.

— Ху из хи? Шоу ми ёр бойфренд.

Я ищу взглядом Валеру. Наверно, опять ушёл плавать? Зато Данил здесь.

— О! Вот! — тычу пальцем в его голый торс.

Его сложно хоть с кем-нибудь спутать. Он как раз в этот миг демонстрирует брату свой бицепс.

— Итс хи? — восклицает араб.

Подтверждаю:

— Ес, ес!

Эндрю, взглянув на меня, как в последний раз, тяжко вздыхает:

— Айм сори, май суитти! Айм пас.

Валера

Очередной наш заплыв с Ниной кончается тем, что мне удаётся нырнуть и её впечатлить. Там, внизу, сидят дайверы. Тренируются фокусам. Задержав дыхание, я проплываю по дну и машу им: «Привет».

Один из парней демонстрирует знаками. Круто, мол! Уважуха.

Нина, сняв маску с лица, произносит:

— Валера! Вы такой молодец!

— Слушай, — прошу её, — Прекращай ты мне выкать! Ну, насколько я старше тебя? Лет на десять?

— А сколько вам… то есть, тебе? — как обычно, смущается Нина.

— Тридцать три будет летом, — бросаю.

— А мне двадцать семь уже было. Это значит, шесть лет.