Книга Жена вместо сестры для Отморозка, страница 126 – Евгений Ключников

Дамир проигнорировал ее, глядя на Асю.

— Это платье.

— Я еще не соглашалась.

— Вы уже стоите так, будто соглашаетесь.

Ася посмотрела на свое отражение. И поняла, что он прав. Она стояла ровнее. Не потому, что ткань заставляла. Потому что в этом платье ей не хотелось сутулиться.

— Ладно, — сказала она. — Но я сама выбираю обувь.

Мужчина с кофрами оживился так, будто наконец началась его часть войны.

Обувь стала отдельной битвой. Дамир хотел устойчивые закрытые лодочки на среднем каблуке — “вечер длинный, пол скользкий, убегать на шпильках неудобно”. Ася немедленно заявила, что если он еще раз упомянет побег как критерий гардероба, она специально выберет самые непрактичные туфли, чтобы всем назло умереть красиво. Инга предложила компромисс: серебристые туфли с закрытой пяткой и каблуком, на котором можно не только стоять, но и наступить кому-нибудь на ногу с последствиями. Тамара Петровна одобрила с формулировкой: “На Ларису Аркадьевну хватит”.

— Я не собираюсь наступать мачехе на ногу, — сказала Ася.

— Конечно, — невозмутимо ответила Тамара Петровна. — Но приятно знать, что можете.

Дамир посмотрел на туфли и кивнул.

— Подходят.

— Спасибо, что разрешили, — сказала Ася.

— Я не разрешал.

— Именно поэтому спасибо.

Он почти улыбнулся.

Визаж и прическа заняли еще два часа. Инга распоряжалась процессом как полководец: волосы собрать не слишком гладко, оставить мягкость у лица, глаза подчеркнуть, губы не делать яркими, никаких образов роковой мстительницы, никаких страдающих нимф, никаких “девочка впервые попала в свет”. Ася сначала раздражалась, потом устала раздражаться, потом начала наблюдать. Это было странно: ее снова готовили к выходу, снова трогали лицо, волосы, одежду, снова вокруг нее крутились чужие руки. Но в этот раз ощущения чужой примерки, как со свадебным платьем Миланы, не было. Никто не пытался сделать из нее сестру. Никто не говорил “терпимо”. Никто не экономил на ее существовании. Из нее собирали не витрину, а версию ее самой, которую можно вынести под свет и не дать растоптать сразу.

К вечеру, когда все закончилось, Ася стояла перед большим зеркалом в своей комнате и почти не узнавала себя — не потому, что стала другой, а потому что впервые увидела, какой могла бы быть без постоянной привычки уменьшаться.

Дамир ждал внизу.

Она спустилась по лестнице медленно, чувствуя, как платье движется вокруг ног, как туфли держат шаг, как кольцо на пальце холодно касается кожи. В холле горел теплый свет. Артем стоял у двери с пальто. Тамара Петровна поправляла что-то на консоли, хотя явно просто ждала. Дамир стоял у подножия лестницы в черном костюме и темной рубашке. Без галстука. Конечно. Он смотрел на нее молча.

— Только не говорите “подходит”, — сказала Ася, когда спустилась.

— Не скажу.

— И “броня выдержит” тоже не говорите.

— Не скажу.

— Тогда что?

Он подошел ближе и подал ей пальто. Не касаясь плеч, пока она сама не просунула руки в рукава.

— Теперь они увидят, кого пытались спрятать.

Фраза прозвучала тихо.

И почему-то от нее стало страшнее, чем от всех прежних предупреждений. Потому что спрятанным быть больно, но привычно. Видимым — опасно.

— А если я не выдержу? — спросила она.

Дамир застегнул верхнюю пуговицу ее пальто, но тут же убрал руки.