Книга Жена вместо сестры для Отморозка, страница 19 – Евгений Ключников

Некоторое время Ася просто смотрела на нее. Потом закрыла вкладку с фотографией Дамира и положила телефон на стол.

— Вы хотите, чтобы я вышла замуж за мужчину, которому обещали Милану, в платье Миланы?

Лариса Аркадьевна повернулась. В ее лице было раздражение человека, вынужденного объяснять очевидное.

— Ася, сейчас не до капризов.

— Это не каприз.

— Платье дорогое. Очень красивое. Тебе повезло, что вы с Миланой примерно одного роста.

— Повезло, — повторила Ася.

Слово было настолько абсурдным, что повисло в воздухе и не упало.

— Я понимаю, тебе неприятно, — сказала мачеха уже другим тоном. Тем самым, который изображал участие и всегда был хуже открытой злобы. — Но давай будем честны. Эта свадьба не про мечты. Не про белых голубей и слезы счастья. Нам всем нужно пройти через сложный этап с минимальными потерями.

— Милана уже прошла.

— Милана слишком многое теряет в случае этого брака.

— А я, видимо, ничего.

Лариса Аркадьевна посмотрела на нее долгим, почти усталым взглядом.

— А что ты теряешь, Ася? Скажи честно. Работу, на которой тебе платят меньше, чем наш водитель получает за неделю? Комнату в доме, где ты сама чувствуешь себя несчастной? Свободу? Не смеши меня. Свобода — это когда у человека есть деньги, связи и понимание, куда идти. У тебя есть только обида.

Ася встала. Медленно, чтобы не выдать, как сильно эти слова ударили. Не потому, что мачеха была права полностью. А потому, что частично — была. Ася действительно не знала, куда идти. Действительно зависела от семьи сильнее, чем хотела признавать. Действительно имела больше гордости, чем возможностей. И именно это делало происходящее невыносимым: ее загнали не цепями, а расчетом. Ей оставили настолько мало пространства, что любой выход вел в заранее подготовленную ловушку.

— У меня еще есть мама, — сказала она.

Лицо Ларисы Аркадьевны стало неподвижным.

— Твоя мать умерла.

— Нет. У меня есть память о ней. И вы вчера очень убедительно показали, что боитесь ее не меньше, чем Воронцова.

Мачеха чуть прищурилась.

— Не играй с тем, чего не понимаешь.

— Так объясните.

— Не обязана.

— Тогда не удивляйтесь, если я начну спрашивать у других.

В комнате стало тихо. Лариса Аркадьевна впервые посмотрела на нее без привычной снисходительности. В этом взгляде мелькнуло что-то острое, внимательное, почти опасное.

— У Дамира Воронцова нет жалости, Ася. Не думай, что если ты придешь к нему с мокрыми глазами и историей про несчастную девочку, он станет твоим рыцарем. Такие мужчины не спасают. Они используют. Особенно тех, кто приходит к ним уже сломанным.

— Говорите по опыту?

Мачеха улыбнулась. Очень медленно.

— По возрасту.

Она подошла ближе и остановилась так, что между ними осталось всего пару шагов.

— Ты думаешь, твой отец жесток? Возможно. Я? Несомненно, в твоих глазах. Милана эгоистична? Да, как большинство красивых молодых женщин, которым есть что терять. Но мы, по крайней мере, предсказуемы. Ты знаешь, чего от нас ждать. А Воронцов... он больше не играет по правилам. У него отняли брата, имя, компанию, будущее. Мужчина, у которого отняли все, очень плохо понимает, где заканчивается месть и начинается чужая жизнь.

Ася не ответила. Мачеха говорила не для того, чтобы защитить ее. В этом не было заботы. Но в словах была правда — или то, что очень на нее походило. И от этого становилось еще холоднее.