Книга Жена вместо сестры для Отморозка, страница 202 – Евгений Ключников

“И свою жену”.

От этого стало плохо физически. Ее затошнило. Она встала, дошла до ванной, умылась холодной водой, долго держала ладони под струей, будто хотела смыть с пальцев несуществующую грязь. Но грязь была не на руках. Она была в родстве. В том, что невозможно снять, как платье Миланы. В крови, в отчестве, в семейных ужинах, где она сидела напротив человека, который, возможно, уже тогда знал, что ее мать не просто умерла.

Когда она вернулась в комнату, на телефоне было сообщение от отца.

“Я спрашивал, где ты. Не вынуждай меня делать выводы”.

Ася смотрела на экран почти спокойно.

Делай, подумала она.

Делай выводы, папа. Ты всю жизнь делал их за меня.

Она не ответила. Только сделала скриншот и отправила его Дамиру.

Через минуту пришел ответ:

“Не отвечайте. Он нервничает”.

Она почти рассмеялась.

Не отвечайте.

Вчера эта формулировка раздражала бы ее. Сегодня не осталось сил раздражаться. Он прав. Отец нервничает. Виктор Сергеевич Лебедев, который всегда говорил коротко и холодно, начинал дергать нитки все чаще. Потому что дочь, которую он держал в темноте, вошла в банк, открыла сейф и прочитала письмо мертвой матери.

Она набрала: “Нам нужно поговорить”.

Ответ пришел сразу:

“В малой библиотеке?”

Она посмотрела на ключ на столе.

“Через десять минут”.

За эти десять минут Ася успела сделать очень простую и очень страшную вещь: снять обручальное кольцо.

Не совсем. Она только сдвинула его с пальца до костяшки, потом вернула обратно. Снова сдвинула. Снова вернула. Кольцо вдруг стало слишком тяжелым. Не потому, что Дамир. Потому что брак, который еще утром казался союзом двух детей мертвых, теперь стал союзом дочери возможного убийцы и брата жертвы. Даже если они оба этого не выбирали. Даже если Дамир сказал, что дети не отвечают за родителей. Нет, он еще не сказал. Она сама это придумала за него, потому что очень хотела, чтобы кто-то сказал. И одновременно боялась услышать.

В малой библиотеке горел камин.

Дамир стоял у окна, но, когда она вошла, повернулся сразу. На столе уже лежали копии некоторых документов, которые Грановский, очевидно, успел передать по защищенному каналу. Несколько фотографий. Распечатка перечня содержимого сейфа. Письмо матери — копия, не оригинал, но Ася все равно вздрогнула, увидев знакомый почерк.

— Садитесь, — сказал Дамир.

— Нет.

Он внимательно посмотрел на нее.

— Хорошо.

Вот это “хорошо” опять. Не давит. Не спорит. И от этого ее заранее подготовленная оборона начала трещать раньше времени.

— Я хочу расторгнуть брак, — сказала Ася.

Тишина стала мгновенной.

Камин потрескивал. За окном серел вечер. Где-то в доме звякнула посуда — Тамара Петровна, наверное, готовила ужин, еще не зная, что в малой библиотеке сейчас будет не разговор, а первая настоящая война между людьми, которые вчера едва не поцеловались у печки.

Дамир не изменился в лице.

Именно это разозлило сильнее.

— Понятно, — сказал он.

— Понятно?

— Да.

— И все?

— Нет. Но сначала хочу понять, вы говорите это как решение или как попытку ударить себя раньше, чем ударят другие.

Она сжала пальцы.

— Не надо.

— Надо.

— Я серьезно, Дамир.

— Я тоже.

Она прошла к столу, но не села. Просто остановилась напротив него, между ними — документы, фотографии, копии подписей, вся эта мертвая правда, которая кусала больнее лжи.